|
Ш
Дарелл
Швайцер «Маска Чародея» - М.:
«Махаон», серия «Зеленая луна»
2003.
Сзади
на обложке этой книги приведены
апологетические отзывы Стивена Кинга,
Орсона Скотта Карда и некто неясного
пола Гвениплен(а) МакИнтайр(а), дескать,
и фэнтези еще кому-то на что-то годна,
или, дословно, "Золотой век фэнтези
не канул в Лету" (О. С. Кард). Кто бы
сомневался!
Вообще-то
на русскоязычной территории и собственная
фэнтези цветет буйным цветом, а уж
переводной - как лебеды в оврагах, но
эту книгу я отмечу, а этого автора занесу
в собственный фантастический "табель
о рангах", который не предназначен
для раздачи призовых мест писателям, а
только для отсеивания тех 90 %, о которых
говорил Т. Старджон.
Нарочито
примитивный стиль текста, написанного
от первого лица. Намеренно простое
повествование, начинающееся с глубокого
детства главного героя - Секенра, сына
волшебника, с его семьи, с отца, матери,
сестры, родного дома и родного города.
Такой традиционный-традиционный роман
воспитания - только воспитания чёрного
мага, даже так - Чёрного Чародея. Вырасти,
конечно, герою не дали - в подростковом
возрасте он остался сиротой, стал чёрным
магом (Швейцер прямолинейно и мерзко
придумал, как здесь обретают чародейскую
силу - это сразу дало автору половину
сюжетных поворотов и обеспечило герою
одновременно стопроцентный выход из
любых безвыходных положений и
фундаментальную душевную травму),
отправился в путешествие - прямо вместе
с домом, попал в царство мёртвых и в
царский дворец, сражался с чужими и со
своими врагами, учился, защищался и всё
дорогу разбирался с собственной
отравленной душой и ядовитым отцовским
наследием.
Секенр
(вот почему-то так, а не Секен-Ра, что
подчеркнуло бы древнеегипетские
основания культуры этого мира) уже в
самом первом своём путешествии приобрёл
опыт психопомпа - т.е. стал проводником
душ умерших в потусторонний мир, хотя
сам мечтал быть лишь каллиграфом, писать
буквы и рисовать красивые миниатюры на
инициалах. Вместо этого ему пришлось
быть чародеем, спасать богов и разрушать
коварные планы других чёрных волшебников.
Не повезло бедняге с жизнью, зато повезло
с автором.
Намеренная
безыскусность, простота, "нехудожественность"
текста сыграли злую шутку с книгой:
герой остаётся для читателя пустым и
безжизненным. Автор, кажется, это
чувствовал и всячески "утеплял"
своего протагониста, используя
беспроигрышный мелодраматический
способ: героя постоянно ранят, калечат,
увечат (даже во время совокупления),
неоднократно наносят смертельные раны,
он страдает от голода, жажды, холода,
простуды и лихорадки, а также перманентного
прогрессирующего полиморфного расщепления
личности. К середине книги Секенр
Каллиграф выглядит, "как изодранная
котом игрушка". Сила его магии
произрастает из написанного, но, поскольку
это чёрная магия, то написанного не им,
а на нём - все его раны, шрамы и увечья
делают эту магию сильнее.
Добросердечные
дамочки, можете рыдать над измождённым,
несчастным, хилым мальчиком, который
больше никогда не станет старше своих
15-16 лет: чёрная магия этого мира, входя
в плоть, навсегда останавливает её
взросление. Всех остальных просят не
беспокоиться: дитя вполне адекватно
реагирует на угрозы и обороняется ("Я
развесил магическую паутину вокруг
постели"), а также само действует и
нападает ("Пока он лежал совершенно
беспомощный, я содрал с него, живого,
кожу" и т.д.). Вот только чувств он не
испытывает, или так сдержанно их
переживает, что я как читательница их
не заметила. От этого сама книга, на мой
взгляд, становится бесчувственной, и
текст был бы холодным последовательным
перечислением "злоключений тела",
но попутно с описанием безотрадной
жизни главного героя автор создаёт
чарующий - в самом прямом смысле этого
слова "фантастический"! - окружающий
героя мир.
В
этом мире есть Страна Тростников и Город
Тростников, где дома стоят на сваях и
дети, играя, плавают на плоскодонках к
утонувшей в иле и грязи огромной голове
Деревянного Царя, где поклоняются всем
богам, и любой человек может придумать
новых, где по водным улицам ночами
плавают слуги Бога Смерти - полузвери,
полубоги с телами утопленников и
челюстями крокодилов, где мужчинами
становятся, впервые надев обувь, а в
глухом закоулке канала живёт Сивилла,
родившаяся из крови мертвой женщины и
сотворившая Солнце, Луну, звезды и
разбудившая богов. В этом мире есть
Город-в-Дельте, где стоят 10 000 говорящих
статуй и где царствует Повелитель всех
Земель Венамон 4-й, а ему служит придворный
маг Луна, который черпает свою силу из
агонии людей. В этом мире есть далёкий
холодный север, где стоит чародейская
Школа Теней, вечно возводимая бессмертным
колдуном-Строителем, и жаркие пустыни,
из которых приходят злобные чернокожие
варвары с остро сточенными зубами, и
таинственные страны, в которых тоже
есть чародеи - белые и чёрные, и вдобавок
Рыцари Инквизиции, преследующие и
убивающие их. По этому миру бродят
"огромный варвар, искатель приключений...,
вместе с коротышкой с крысиным личиком...",
недоумершие покойники во плоти, смердя
разлагающимся телом, несчастные принцессы
Хапсенекут и Канратика, которых надо
спасти от притязаний зомби Птадомира,
и уйма чёрных колдунов.
А
ещё в этом мире есть Великая Река, которая
течёт из центра мироздания: по ней
приплывают торговцы и чужеземцы, по ней
можно добраться до Страны Снов, лежащей
между миром людей и миром мертвых, по
ней покойники уплывают в Страну Мёртвых,
где их поглощает "Всепожирающий",
бог-крокодил, "чьи челюсти - небо и
земля", и их призрачные лодки мерещатся
живым, а над ней летает цапля, которая
стала тотемом Секенра, его "тайным
именем". Великая Река - ось и позвоночник
мира, с которой всё начинается и которой
всё кончается... - одна из самых
запоминающихся деталей мироустройства.
А
мир этот создан с такой красочностью,
достоверностью и необычностью, что
первые 80-100 страниц я сомневалась, уж не
запись ли это мистических видений
какого-нибудь визионера, очередного
доморощенного Сведенборга, скрещенного
с Кастанедой, слегка олитературенная
в книготорговых целях. Действительно,
у героя книги течёт какая-то своя жизнь
- утраты, пророчества, путешествия -
подобно подлинной жизни совершенно
бесцельная и не складывающаяся в единый
сюжет. Всё же дальше начались исполнения
пророчеств, герой обрёл свою главную
силу, появилась фабула, связались
сюжетные линии, висящие ружья начали
стрелять, и я успокоилась: слава богу,
хорошая художественная литература, а
не завуалированная мистическая проповедь,
которая до изумления глубокомысленно,
с надуванием щёк и любованием собственной
мудростью трактует тривиальнейшие
вещи.
Детали
этого мира остаются в памяти глубже,
чем сами приключения протагониста:
белые цапли бродят на мелководье Великой
Реки; родной дом Секенра, окутанный
языками вечно горящего пламени (его
подожгли соседи, чтобы убить мальчика-мага,
но он остановил время и "заморозил"
огонь), перебирает сваями, как паук,
странствуя по миру; в разгромленной
лаборатории некроманта на полках вновь
возникают стеклянные фиалы с демонами
и живыми соперниками-колдунами, которые
кричат и ругаются, когда их тревожат;
"сказка о трёх братьях", которые
стали Солнцем, Луной и Дарителем Жизни,
включает в себя четвёртого брата - мага,
собирающего боль мира; когда в первый
раз заходило солнце, праведные боги
отбросили тени и те превратились в их
врагов - Титанов Тени...
Хотя
я уже упоминала о древнеегипетской
культуре как основе мира, но она не
очевидна, скрыта довольно глубоко,
использованы только некоторые элементы:
река, бог-крокодил, бог-змея, девятка
богов, полузвериные божества, мёртвые,
живущие рядом с живыми и кое-что ещё по
мелочи. В основном и главном, по-моему,
Швейцер создал вполне оригинальный мир
и встроенную в его устройство магию. Во
всяком случае, мифы у него получились
достоверные.
Добавлю:
воздвигая гармоничный и равновесный
мир, автор несколько замедлил действие,
поэтому к финалу в целях динамичности
тысячелетия уместились в 10-15 страниц,
события стали ещё запутаннее, переживания
героя - ещё конспективнее, и вся прочая
жизнь заслужила только 4 листа, типа "И
стали они жить да поживать" (автор
герою и даму подарил, чтоб уж совсем
happy end - похоже, просто впихнул в готовый
финал). Возможно, автор собирался писать
продолжение, но потом передумал. Заметно,
как смято и скомкано.
А
также - вот мне это близко и понятно - Д.
Швейцер добавил свою книгу в Вавилонскую
библиотеку, в тот её раздел, где помещаются
"Некрономикон", "Тайны червей",
"Запретные культы" фон Юнтца,
"Поклонение гулям" д'Эрлетта
(перечисляю по памяти), с большим поклоном,
как я понимаю, в сторону их авторов:
"Книга крови" - труд молодого чародея
с далекого западного острова,
...извлекавшего оккультные тайны и
дичайшие истории из своего собственного
тела, буквально вырезая их из него. ...
По мере того, как его тело покрывали всё
новые и новые причудливо переплетавшиеся
шрамы, текст постоянно менялся, и ни
одна страница ни разу не осталась такой
же, как в прошлом. Эта книга, созданная
благодаря агонии автора, была моделью
этой самой библиотеки, её прототипом,
и, возможно, единственной книгой здесь,
появляющейся на миллионах полках в
миллионах различных форм". Любой, кто
пробовал складывать общеизвестные
слова в интересные и необычные истории,
я думаю, согласится с этим очень жизненным
пассажем фантаста.
Короче,
если вы - поклонник бытовых страхов
Стивена Кинга или карманных чудищ Уитли
Стрибера, то вам не сюда. Вообще, типично
американской бестселлерной литературы
в нашем понимании тут маловато: книга
вызывающе асексуальна, те моменты, где
мог бы буйно разгуляться фрейдизм "для
бедных" (а они тут едва ли не центральные
в сюжете), обошлись без примитивного
анализа, мол, додумывайте сами, если
интересуетесь.
Вот
если вы предпочитаете потусторонние
чудеса и "невыразимые" ужасы Говарда
Лавкрафта, Августа Дерлетта, Артура
Мейчена и иже с ними, прочтите "Маску
Чародея" - понаблюдаете, как развилась
их традиция к концу 20 века. Д. Швейцер
вполне уверенно владеет манерой
основоположников: "Я процитировал
несколько строк из леденящей кровь
литании Кровавых Царей Та-Йед-Хзан на
их собственном языке...". Там, где
создатели Ктулху и Йог-Сотота ограничивались
эпитетами "ужасающий", "невыразимый",
"необъяснимый", "таинственный",
"нечеловеческий" и т.п., теперь
литературная и культурная мода требует
сказать прямо, что и как (хотела привести
здесь цитату, нашла... и мне стало мерзко.
Так что книга хорошо написана, но я вряд
ли буду её перечитывать...). По моим
ощущениям, Д. Швейцер в этой своей фэнтези
похож на Танит Ли: они одинаково зачарованы
мрачными и - под их пером - романтичными
тайнами мира мёртвых.
Невзирая
на сравнительно солидный объём, книга
читается легко. Поражает хороший уровень
перевода И. Цибизовой (хотя в выходных
данных нет ни редактора, ни даже
корректора): я отметила в тексте всего
лишь с пяток стилистических и пару
грамматических ошибок. По сравнению с
жуткими в языковом отношении коммерческими
изданиями, выпускаемыми крупнейшими
фирмами "А." и "Э.", простительные
пустяки. Приятным дополнением выглядит
скромная иллюстрация на обложке (кисти
непоименованного художника): огромная
мертвенная луна-череп в холодных тонах,
пересечённая костлявой ветвью сухого
дерева.
Г.
Смиренская, №29
Я
Кейт
Якоби "Возвращение изгнанника",
АСТ ("Век дракона"), 2000г.
По
прочтении книги остается неясность –
книга плохо написана, или плохо переведена,
или это издержки замысла. Мир, в котором
когда-то была развита наука (или магия?),
потом все рухнуло, сейчас феодализм с
преследуемыми колдунами, знатными
лордами, лигами, тайными кланами и т. д.
Ассоциаций возникает множество, у меня
более всего с "Дерини", но героям
Якоби, в сравнении с героями Кэтрин
Курц, не хватает обаяния.
При
этом постоянно проявляется что-нибудь
необъясненное и намекает – все не так
просто. В результате, поборов раздражение,
подождем продолжения – может быть оно
оправдает "недоделанность" первой
книги. А может быть и нет.
О.
Кавеева, №11
Р.
Злотников, А. Николаев «Охота на
охотника». Лениздат, 2005.
Д.
Янковский «Воин. Голос булата».
Лениздат, 2005.
В.
Панов «Войны начинают неудачники.
Командор войны». «Эксмо»,
2004.
Собственно,
я вовсе не хотел писать единую рецензию
на все эти три книги. На мой взгляд,
рецензий на них вообще писать не стоит.
Но уж если подрядился – трудись...
И
написал бы – в меру ругательные. Но
случился казус: между прочтением и
написанием прошло около месяца. И, сев
за компьютер, я вдруг сообразил, что не
помню ни сюжетов, ни имен... Нет, книги я
еще не вернул, мог бы и заглянуть, но из
подкорки вдруг вылезла мысль о том, что
же их объединяет – такие якобы разные.
И
тут стоит обратиться к авторам куда
более популярным, мастеровитым и во
многом более глубоким. Например,
сверхпопулярному нынче благодаря в
основном фильму Сергею Лукьяненко, еще
более популярной Джоан Ролинг, даже к
любимым мною Успенскому и Лазарчуку
(здесь мы ограничимся дилогией «Посмотри
в глаза чудовищ» и «Гиперборейская
чума»).
Итак,
хотите знать, почему произошла вторая
мировая война? А очень просто – две
тайные и сверхмогущественные организации
магов не поделили тетраграмматон.
Почему
в Москве то и дело взрывают дома? Какие
там террористы – это тайные организации
прежних цивилизаций выясняют отношения.
Причем
не надо пугаться – все путем! Есть злые
маги, есть. Но есть и добрые. Чего там,
по Ролинг – их даже обучают в одних
школах...
То
есть люди к своей истории никакого
отношения не имеют. Всем правят тайные
и могучие силы. Самое интересное, что
их адепты могут рождаться от обычных
людей. Может быть, и ты латентный маг. И
будешь приобщен к тайнам, и займешься
переделкой человеческой истории...
Наша
вечная надежда на доброго барина. На
доброго царя. Теперь-то мы понимаем,
чьим ставленником был Ельцин (а до него
Горбачев), а нынче побеждают добрые
силы! Я не шучу, некие намеки уже в
литературе подобной кройки попадались.
Конечно,
Злотников не дотягивает даже до
Лукьяненко, а Панову и Янковскому и до
Злотникова – семь верст и все лесом. У
Злотникова действие происходит в далеком
будущем и камуфлируется почти что под
научную фантастику. У Панова – в
современной якобы Москве. А у Янковского
– вообще в квазипрошлом и на квази-Руси.
Но рецепт-то один...
Потребители
(а особенно поклонники) сей литературы
инфантильны по определению. В чем русский
народ обвиняли многие мыслители, начиная
с Чаадаева.
И,
наверное, недаром обвиняли.
Только,
наверное, инфантилизм – это общая
болезнь человечества. Иначе никак не
объяснить всемирный успех «Гарри
Поттера» и даже его российских
подражателей (не вынеси свой вердикт
Европейский суд – и Таня Гроттер
шествовала бы по Европе, может быть, в
ногу с Гарри: ведь уже переводили!
...Что
же касается литературных достоинств
рецензируемых книг (трех упомянутых в
подзаголовке) – оных не наблюдается.
Ю.
Астров, №27
|
