Рецензии

И

Алексей Иванов

2000 год. Молодой человек 31 года от роду ставит точку в романе. Роман сделает его знаменитым, но этого события ждать ещё долгих три года.

Молодого человека зовут Алексей Иванов, и живёт он в Перми. Его писательская карьера не задалась: несколько публикаций в периодике, волчий билет от сообщества фантастов. Руководитель малеевского семинара сказал просто, как пудовую гирю на чашку весов бросил: так писать нельзя. Коллеги-семинаристы, зачитывавшие избранные места и дружно хохотавшие, наверное, не задумываясь бросили бы свой разновес на ту же чашку.

Позже, оседлав зелёную волну успеха, издатели выбросили на рынок сборник ранней прозы Алексея Иванова. О, там были ужасающие провалы вкуса и вопиющие сюжетные нестыковки, а повесть "Корабли и галактика" можно демонстрировать в качестве пособия как не надо писать... нет, не фантастику, вообще прозу. Но одновременно были робкие попытки молодого автора идти неторными путями. Повесть "Победитель Хвостика" показывает, что Иванов в своих поисках был близок к едва заметной дверце, которую вскоре по-хозяйски распахнул автор "Верволков средней полосы" Виктор Пелевин.

Но всё это будет потом.

А пока – готовая рукопись и полное отсутствие перспективы. Роман толстый. Исторический. Приключенческий. Как ныне модно говорить – неформатный. Проще верблюда затолкать в игольное ушко, чем молодому и неизвестному писателю из провинции пробить в печать такой роман. Рукопись рассылается в издательства, оттуда – молчание, редко – высокомерные отписки. Знающие люди представляют, как исчезающе мала вероятность попадания самотёка на глаза заинтересованного человека. Не проявили сочувствия и местные литераторы, хотя проживающая в городе супружеская пара иногда печатается в столичных журналах и, наверное, словечко могла бы замолвить. Борис Кузьминский в 2001 году, когда ещё вёл серию "Оригинал" в издательстве "ОЛМА", пол-России объездил в поисках достойной прозы. К пермским писателям тоже заглянул,  "...пять белых ночей сидел в гостиничном номере и читал то, что они мне принесли. Всё без исключения было из рук вон... К моменту моего визита роман пермского писателя Алексея Иванова «Чердынь – княгиня гор» был уже год как закончен. Однако ни о романе, ни об Иванове ни один из моих новых знакомых мне не сказал. Возможно, и впрямь не знали. Но задним числом представляется: наверняка были в курсе. Молчали, отсекая сильного конкурента".

Роман всё-таки пошёл в печать. Но пока пермское издательство реализует свой тираж по ему одному известным адресам, а в Москве Олег Дарк редактирует, т.е. сокращает рукопись, есть время осмотреть бесконечное поле русской словесности. Не слишком радостная картина открывается...

Наша литература в 90-е годы напоминала Древнюю Русь перед Батыевым нашествием: множество удельных княжеств, разделённых высокими заборами и широкими рвами. В каждом княжестве свой вождь, своя гвардия, свой Эверест (где размером с Монблан, где с могильный холмик). Вот господствующая высота, на ней разместились воины нескольких московско-питерских когорт: "Знамя", "Новый мир", "Звезда", "Дружба народов", некоторых других. Безусловно, на рубеже 80-90-х у них были все основания считать себя наследниками лучших рыцарских традиций, но всеобщая деградация коснулась их в той же мере, что и всех прочих, разве что падение было с полутораметровой высоты, а у прочих –с нулевой отметки дальше, «ниже уровня плинтуса».

Однако по-прежнему неустанно декларировался тезис о том, что вся настоящая проза публикуется в толстых журналах либерального лагеря, и декларировался именно тогда, когда проза оттуда исчезла. Критики всё чаще стали оперировать определением "текст", пришедшимся на диво кстати. За прозу стали выдавать медузообразные "тексты" без сюжета, без персонажей, без мало-мальской интриги. Для какого читателя они предназначались – тот ещё вопрос, если даже профессионалы вдали от софитов выдавливали из себя: "Замучил меня этот Ш." (дальше звучало что-то и вовсе иррациональное: "...а премию всё-таки ему дадим". Дали. И предложили другим помучиться, чтобы самим не так обидно было).

Итог представляется следующим.

Три четверти немаргинальной, т.е. статусной русской литературы постсоветских лет – сплошное <НРЗБ>: вяло, аморфно, с игрушечными страстями неумело нарисованных людей. Эту малоаппетитную кашицу, в которую и провинциальные литераторы подбрасывали свои липкие комочки, без тени сомнения выдавали за литературу. Более того – тщились доказать, что это и есть НАСТОЯЩАЯ литература. Делалось это так долго и напористо, что в скором времени многие уверились, что Андрей Дмитриев – и в самом деле хороший писатель, что Михаил Шишкин оригинален и глубок, что мемуарная проза Сергея Гандлевского достойна всяческих похвал.

И тут появляется "Сердце Пармы", оно же в девичестве "Чердынь – княгиня гор". Необычный мир, бешеные страсти, столкновение вселенных, твёрдый, пусть и прогибающийся местами сюжетный каркас, люди из плоти и крови. А пейзажи! Да выросшие в каменных джунглях писатели уже и забыли, что есть огромные реки, непроходимые леса, болота, буреломы. Это вам не взгорбки-взлобки да разнотравье подмосковных дач. И каждому бурелому нужно подобрать незатасканное слово! И автор подбирает, и рассыпает слова горстями, и описывает небо, облака, дождь, снег, наплевав на то, что снобы сочтут это дурновкусием. И это не всё! В тщательно вымышленных, но оттого не менее достоверных реалиях разворачивается настоящая человеческая трагедия, с преступлениями, тайнами, кровью, банальной глупостью...

Бешеный напор смыл пластиковые тексты производства Дмитриева-Гандлевского-Горлановой. В этом водовороте утончённым господам стало неуютно. Они за долгие годы привыкли, что их жалкие ручейки называли реками, а тут все увидели настоящую реку. Тогда влиятельные сеньоры мейнстрима  постановили, что эта река – не река. Т.е. они сказали, что это не литература, как подумали глупые читатели и умные Кузьминский с Юзефовичем на пару, а банальная графомания. И именно под таким соусом не допустили "Сердце Пармы" до букеровского шорта. Когда это объяснение не проканало, изобретательная И. Роднянская объявила, что "произведение несколько иного жанра — фэнтези... Мы считаем, что этот роман просто залетел к нам из другого премиального пространства. Он не звучал для нас". Вряд ли Роднянская читала эссе Суэнвика, тем не менее интуитивно почуяла – мало что может испортить репутацию автора так, как приветственный чмок в щёчку от имени фэнтези, особенно если эта фэнтези отечественного разлива. Так исторический роман был объявлен фэнтезийным. Ну да, там есть бессмертные персонажи, которым не найти вечного покоя до тех пор, пока не исполнится их земное предназначение, там описываются красочные шаманские камлания и люди верят в духов. Что за беда, коль по таким зыбким критериям значительный массив литературы можно записать в фэнтези (по временной шкале – от "Фараона" Болеслава Пруса до "Крамолы" Сергея Алексеева) – это будет осознано потом, а аргументы надо подбирать сейчас.

Время покажет, насколько обоснованы восторги, связанные с появлением в литературе Алексея Иванова. Очевидный плюс: молодой автор развивается, роман "Золото бунта" явственно демонстрирует, сколь сильно прибавил прозаик по части сюжетостроения. Другой плюс: "Географ глобус пропил" и дeтско-юношеская "Общага-на-крови" наглядно демонстрируют, что Иванов отлично себя чувствует в реалистической прозе. О богатой языковой палитре писателя, сравнивая "Географа..." и "Сердце Пармы", высказался Максим Кронгауз: "Думаю, что ни одна лингвистическая экспертиза не показала бы, что это произведения одного автора. И уж точно между ними нет ничего общего на уровне лексики". Минусы... Можно было бы и о минусах поговорить, только елей пока не расплескался, да и в желающих недостатка никогда не будет. Но даже скептик Андрей Немзер пользуется определением "добротный исторический триллер" "мастеровитого исторического романиста". "Добротно" и "мастеровито" – совсем не мало, это то фундамент, без которого ничего не бывает, а уж на нём, на фундаменте, каждый увидит именно то, что хочет видеть: кто-то – скромную двухэтажку, кто-то – сортир, кто-то – царский терем.

А. Кошара, №34

Алексей Иванов «Корабли и галактика» М. АСТ (Звездный лабиринт). 2004.

В сборнике есть совершенно гениальнейшая повесть «Охота на «Большую Медведицу». Когда ее напечатали в «Уральском Следопыте», шуму наделала изрядно. Двадцать лет было Алексею Иванову, и повесть удалась. Остальные же три повести, вошедшие в сборник, не то чтоб слабенькие, а вообще - откровенная «проба пера».

«Земля-сортировочная» – пародия и ахинея

«Корабли и галактика» – напыщенная эпопея,

«Победитель Хвостика» – полудетская городская сказка..

Право же, я не знаю, как относится к этому сборнику: с одной стороны, по крайней мере, повесть «Охота на «Большую Медведицу» - великолепна. С другой же стороны, читаешь сборник, и не отпускает ощущение паноптикума: собрание никому сейчас ненужных произведений.

С. Соболев (Липецк), №24

С. Иванов, "Ветры империи", 1995 г.

Сограждане! В который раз перечитывая "Ветры империи" снова хочется положить ее под пресс и... Причина? Довольно банальная: два "местных супермена" крошат всех и вся, а в свободное время предаются блуду и чревоугодию или наоборот! Но покрушив всех и вся они оказываются круче, чем были, и перед ними непочатый край работы. Так что поклонники Конона в этой книге не найдут ничего для себя интересного, как впрочем и любители Ницше. В целом же после "Ветров" остается впечатление "выдранности" из чего-то a'la "Хроники Амбера".

Андр, №3

Вероника Иванова «И маятник качнулся...», изд. «Альфа–книга», Москва, 2004 серия «Магия фэнтези».

Вот все говорят женская фантастика, женская фантастика. А что такое не говорят. Таят, заманивают, наверное, думал я и заманивался, заманивался, пока вот не наткнулся на эту книгу и не понял, наконец, что это такое женская фантастика! Знаете что это такое? Я вам открою, я таить не буду. Там, в этой так называемой женской фантастике, герои целуются, обнимаются и слезьми обливаются в самых неожиданных местах, где вроде бы совсем не до этого. Ну а так даже и ничего. Сюжет, правда, путанный, и я поначалу все возвращался к началу, пытаясь разобраться в хитросплетениях автора и в разнообразии героев, а потом забросил эту идею подальше. «Оно мне надо – подумал я?». «Это пущай редакторы разбираются и пашут, им за енто деньги плачут!» А тут я плачу – за удовольствие читать и нужно постараться получить это удовольствие как можно больше. Я постарался и получил, и даже прочтя последние страницы, закрывал книгу с этаким сожалением. Типа – хорошо, но мало!

Б. Завгородний, №26

Валерий Иващенко «Воин и маг». – М., «Армада» (серия «Магия фэнтези»), 2005.

Как-то мне попалась, кажется в «Если», дискуссия на тему аннотаций к фантастическим книгам. Авторы договорились там до чего-то правильного, а я начала читать аннотации.

Аннотация к этой книге обещала интересный сюжет о борьбе между способностями и взглядами. Тема неординарная, так что глянувши реалистически, то есть снизив ожидания, можно было рассчитывать на трогательную мелодраму про хорошего человека со способностями к черной магии. То есть герой, сильный и ученый некромант, все его боятся, а он парень добрый и веселый, пока всю семью у него не поубивали, а самого в темницу посадили. Ну, семью враги убили, а в тюрьму собственный император, да еще и батюшка лучшего друга, посадил и опять же из лучших побуждений. Каких? Объяснение невнятное, но понятно, что тюрьма должна быть для комплекта несчастий и героичности (поскольку он из тюрьмы сбежал, конечно). После этого наш герой, сами понимаете, начал крошить врагов толпами, попутно некромантией промышляя (не пропадать же способностям и университетскому диплому).

Надо заметить, что в фэнтези как-то предполагается, что магия подчиняется природным законам, то есть на совершение магических действий надо тратить силы, энергию, артефакты, иной раз и деньги. Здесь этого нет, герой без малейших усилий перемещается из конца в конец континента, любые действия совершает запросто, лишь иногда автор как бы спохватывается и герою приходится упасть в обморок или пошатнуться.

Мир опять же скопирован с Европы, имена богов набраны из разновременных мифологий, где-то на окраинах живут орки (на востоке) и эльфы (на западе) – одно смущает: на всю человеческую часть континента всего одна река, Рио-Гранде называется. Про язык романа рассуждать не буду.

Так насчет аннотаций – кажется их авторы стараются скомпенсировать своим маленьким текстом недостатки книги, поэтому к сильным книгам аннотация не важна – и так прочтут, а вот слабой она весьма пользительна: читатель прочтет аннотацию, затем книжку и будет долго искать соответствие, что-нибудь и найдет.

О. Кавеева, №31

Шамиль Идиатуллин «Татарскнй удар». – СПб., «Крылов» (серия «Современная фантастическая авантюра»), 2005.

Нечастый случай качественной политической фантастики. Недалекое (после 2008 года) будущее. Цепь непродуманных решений, неразумных поступков со стороны как федеральной власти (президент РФ Олег Придорогин), так и региональной (президент Татарстана Танбулат Магдиев) приводит к конфликту, который резво перерастает в маленькую войну. Обе стороны пытаются обойтись минимумом жертв, однако если решил, что политический выигрыш (а он будет?) стоит того, чтобы жертвы были, то они будут и вовсе не по минимуму. Да и что тут считать минимумом?

Татарстан отстаивает суверенитет, Россия единство: покушения, десанты, закрытие границ – одним словом, едва развернулись, а миротворческие силы ООН, в основном сформированные из американцев, уже тут как тут.

Мир у нас такой маленький, что едва шевельнешься, как всё и покатится. Американские войска берут под контроль основные промышленные объекты, а на самом деле дожидаются распада России на несколько несамостоятельных государств. Жители Татарстана сопротивляются американцам всякими остроумными способами. От отклонения американских ракет с курса при помощи микроволновок до обстрела Вашингтона предусмотрительно притыренными атомными ракетами путь короткий. И вот уже федеральная и республиканская администрации обо всем договорились, у американцев же теперь своих проблем выше крыши и все довольны. И всем-то хорошо, кто жив остался.

Автор книги – журналист, много работавший в Казани, а теперь в Москве. Художественная книга у него, как я понимаю, первая. Что ж, поздравим автора – четкий, хорошо продуманный и прописанный сюжет, интересно получившиеся герои: прежде всего главный исполнитель замыслов Магдиева КГБ-шник Гильфанов, легкий и совсем неглупый журналист Летфуллин, два друга-десантника Закирзянов и Иваньков (по кличке Неяпончик), сам Магдиев; впрочем не менее запоминаются и те из персонажей, кому посвящено всего несколько строк.

Легкий язык, речь персонажей, пересыпанная татарскими словечками, хорошие описания и, повторюсь, сложная интрига, которая, однако, нигде «не провисает». Хотя некоторые выходы из непростых ситуаций получаются странно легкими, так это пока до финала не добрались – там разгадки припасены достаточно неожиданные.

Во многих книгах есть рассуждения, чем политики отличаются от простых граждан. И ответ обычно – «да ничем». У Идиатуллина отличаются, да еще как. Тем, что материалом, с которым они работают, являются, и это неизбежно, человеческие жизни, судьбы. И в порыве реализации их хитроумных планов редко, на самом деле, просчитываются последствия и цена. В том числе и для самих политиков.

О. Кавеева, №31

Наталья Ипатова "Большое драконье приключение", С-П., 1999 ("Азбука").

Давненько не попадалось такой "вкусной" книги. Автор откровенно называет свою выдуманную землю "сказочная страна". Здесь и действительно проживают чуть ли не все сказочные герои, придуманные человечеством, начиная с эльфов и драконов, и кончая говардовским Конаном, про которого говорится, что лучше бы он не появлялся, потому что разрушений от него много.

Есть здесь и борьба добра (Светлые силы) и зла (Темные силы). При этом среди светлых встречаются очень неприятные типы, как и среди темных – симпатичные. Наличествует бог – его зовут Люитен, он одолеваем хандрой, проистекающей из недовольства своими творениями, а утешается музыкой. Что до главного героя, принца Белого трона Санди Клайгеля, то он получился удивительным: очень сильный маг (а магия, как объясняет один из принцев Черного трона Бертран, это управление энергией и никакой мистики), человек не только добрый, но и умный, он радостно влазит во все возможные дела. Шоком для него становится объяснение Люитена, что он, собственно говоря, его, Люитена, орудие, одно из семи, и должен выполнять то, что соответствует замыслам. После этого объяснения Санди страстно добивается соответствия своих действий человеческим интересам, а не божественным замыслам, прекрасно понимая, что такая самостоятельность ему не простится. В конце своей недолгой жизни (Люитен старается поскорее вернуть непослушное орудие), он объясняет новому принцу черного трона Рэю: "Нас стараются распихать в рамки. Не держись за них, это неблагородно".

Женские образы получились слабее, может быть только колдунья-морячка Джейн запоминается наравне с Бертраном, Санди и Рээм.

Хорош антураж, в котором сплелись детали фэнтези и твердой фантастики: палантир, подключенный к Интернету; драконы, честно признающиеся, что внутри-то у них ядерный реактор или тот факт, что во имя принципов демократии Совет светлых сил установил в волшебной стране год только из трех времен, то есть без зимы – с выделением анклава для Деда Мороза и Снежной Королевы. Признаюсь, что заканчивая книгу тешила себя надеждой, что автор напишет продолжение.

О. Кавеева, №9

Ипатова Н.Б. «Король-беда и красная ведьма», «Король забавляется»: М. АСТ, («Заклятые миры»), 2002г.

Книга начинается как добротный исторический роман. О борьбе за власть, интригах двора, смене династии. Есть и привязка к историческим событиям, упоминаются Острова и Эдуард Йорк, Московия и Лжедмитрий. С чисто женским изяществом дается описание одежды, обычаев, взаимоотношений, как при дворе, так и в деревенской глубинке. Хорошо продуманы и описаны характеры и диалоги.

Но на фантастический роман, как указано в заголовке это произведение не тянет. Первое, что такое «заклятие на крови», якобы проявление магических способностей, передающихся как СПИД с кровью. Но судя по описанию это скорее проявление паранормальных способностей. В случае с королем Ренделлом Боккара и вовсе можно подумать, что это миф, если бы не случай с взбесившейся собакой.

Интересно автор вышла из положения при описании сражения решившего участь государства. Она просто описала его глазами неграмотной крестьянки да еще в состоянии легкого помешательства, почувствовавшей себя самой войной, битвой.

Обидно, что интересно описанное ледяное подземелье родового дворца Рэнделла, с его мрачными остатками языческого святилища не имеет продолжения, персональный ад Рэнделла так и остается просто ледяным подземельем, что явно обманывает надежды читателя, настроенного на что-то более фантастическое. Дальше еще хуже. Аранта или Красная ведьма заклята на девственность, что, по меньшей мере, глупо и нелогично. И поэтому она носится со своим богатством и не зная, как поступить, «куда податься, кого найти, кому отдаться», и уже роман «Король забавляется» в основном посвящен именно этой проблеме, и если король не хочет видеть в ней женщину, а видит только ведьму, она с легкостью предает его, ничуть не смущаясь, с его злейшим врагом.

А уж образ королевы Вероны Сарианы, который только намечен в первой части и не сильно диссонирует с основным текстом, во второй части превращается в театр абсурда. Если бы автор следовала намеченной в начале первого романа линии подобия исторического романа, это было бы логичнее. А введение образа Вероны, эмансипированной, курящей дамы конца ХХ века, с ее Белым Дворцом из бетона и стекла, подиумом и толпой современных молоденьких манекенщиц. В средневековой Европе смотрится глупо, неестественно и абсолютно неоправданно ни сюжетно, ни психологически. Что это – дань постмодернестической моде или театру абсурда.

А мог бы получиться хороший исторический роман, роман-карьера: загадка династических переворотов, о том, как потерять власть, завоевать и, если возможно, удержать власть.

К сожалению, попытка оказалась неудачной.

Н. Мальцева, №21