Рецензии

Б

Бова, Бен. Венера / пер. с англ. С. Фроленок. – М.: АСТ, 2003. – 376 с. –(Координаты чудес: современная фантастика).

Невооружённым глазом заметно, как поубавилось в последние годы число книг, которые можно отнести к научной фантастике. Да и издатели уже начали путаться, что такое SF, – к примеру, мистический роман Силверберга «Книга Черепов», трактующий экзистенциальные проблемы жизни, смерти и бессмертия с точки зрения американских студентов, опубликован «Террой» с уверенным подзаголовком «Научно-фантастический роман».

Science fiction пала жертвой кризиса научного мышления и недоверия к прогрессу. Её сменила периодически возникающая вот уже пару сотен лет литература кристально чистой фантастики. Перехлестнув в начале 90-х годов через развалины «железного занавеса», цунами англоязычной фантастики, не обременённой научными объяснениями, захлестнуло слабо пробивавшиеся в советской резервации ростки собственной фэнтези и научную фантастику развитого соцреализма. Волна схлынула, русская фэнтези процвела и заколосилась, а вот «твёрдая», научная фантастика так и не оправилась, и никакие призывы, раздающиеся со страниц «Если» и обременяющие писателей реальной ответственностью за будущее страны, пока не помогают. Следующая волна интереса к науке в фантастике снова придёт с Запада и снова запоздает… А так хочется и равновесия, и разнообразия!

Поэтому я так порадовалась книге Бена Бовы «Венера», которая своей аннотацией и названием обещала твердую science fiction. Конечно, не Гиперион с Эндимионом и не вселенная Форкосиганов, но автор – редактор «Analog»… И действительно, с начала дело пошло очень завлекательно: начальная сцена пресыщенного, пышного, декадентского празднества жестокосердного миллиардера была исполнена в духе барочных «...Спирали из полудрагоценных камней» С. Дилэни или романов о «конце времён» М. Муркока. Во всяком случае, мир был богат и слегка странен, а герой-рассказчик вызывал интерес и отвращение или сочувствие – по выбору читателя.

Дальше барокко с космическим уклоном стремительно покатилось в «Страну Багровых туч». Повеяло целеустремлённостью первопроходцев, героическим самоотвержением, высокой Целью. Не менее мучительной, чем цель экипажа «Хиуса»: герой должен спуститься на почву Венеры, чтобы вернуть на Землю останки своего брата, погибшего при прохождении громокипящей атмосферы Утренней Звезды, короче, пожертвовать своей единственной жизнью ради сухих костей.

Я проверила дату первой публикации: всё в порядке, 2000 год, да и в тексте встречаются сегодняшние реалии: скажем, покойный брат отправился в свое сумасшедшее путешествие на Венеру, чтобы на месте собрать материалы о том, какой может стать Земля в результате глобального потепления, и на этом основании убедить землян не гадить в родное гнездо (ничего себе, разумная аргументация для завязки романа! а издали, телеметрически, нельзя было посмотреть? или земляне больше доверяют словам очевидца, чем собственным глазам? или людей можно в чём-то убедить словами и голыми фактами, «пока гром не грянет»? или... Да вы и сами зададите массу наивных вопросов сочинителю такой фабулы!).

Поэтому самоотвержение героя обставляется соответствующими обстоятельствами, внутренними и привходящими: папаша-миллиардер грубо шантажирует сына, сам герой страстно любит брата и всю дорогу вспоминает о своих братских чувствах, вдобавок провоцируется здоровая американская конкуренция с расталкиванием локтями всякой мелюзги. Одна мелочь не сталкивается с пути: злобный капитан из пояса астероидов, ловец комет, «космическая крыса», одушевляется не только солидной денежной наградой за тело погибшего, но и личной местью миллиардеру. За местью, естественно, cherchez la femme, т.к. бывшая жена капитана ушла к миллиардеру и стала матерью главного героя романа.

Герой героически и стремительно летит уже в бурную атмосферу Венеры, терпит кораблекрушение, его подбирает на борт конкурент, и ранние Стругацкие куда-то тихо улетучиваются вместе с газом из пробитого баллона венерианского дирижабля. Меня же всё не оставляет впечатление, что сюжет идёт какой-то очень знакомой тропой. Ещё бы не знакомой! К середине романа совершенно чётко оформляется тройственная расстановка сил: пришлый на борт корабля слабак-интеллигент (то бишь герой-рассказчик по имени Ван Хамфрис) – против вульгарного и звероподобного, но интеллектуально равного капитана – против экипажа «Люцифера» из неуправляемых дикарей, пришедших из тайных глубин Азии (проще, монголов). Неотразимая красотка, в соответствии с новой эпохой удвоенная путём клонирования, и смертельная болезнь капитана добавляют узнаваемости сюжету. Вы ещё не вспомнили? «Морской волк» Джека Лондона, точно перенесённый с Тихого океана в венерианскую атмосферу!

Мне, конечно, понятно, что американцы читают мало; как пишет Гарднер Дозуа, американские фэны даже не знают собственную классическую фантастику; но зачем рядить в научную фантастику – и разбрасывать щедрые намёки на исходный текст – самый, наверное, известный из романов хорошо известного писателя? И потом нести текст и героев последовательно по всем ухабам собственного сочинения и заимствованным из прототипов (потому что «Морской волк» сам по себе – очень творческая переделка «Моби Дика» Г. Мелвилла).

Я старомодна и от science fiction по привычке жду чего-то непривычного, оригинального, непредсказуемого, приключений разума, а не тела, так же, как от fantasy – авторской переработки древних сюжетов. Это «правила игры», «хороший тон» для текстов среднего уровня, к которой и должна относиться «Венера» – между шедеврами, которые сами себе правила, и графоманией. Так что жёстко запрограммированный сюжет романа Бовы тут же потерял для меня интерес. Даже аккуратно выписанный космический антураж и все эти вулканические пейзажи Венеры утратили привлекательность, ведь мы близко знакомы с нею уже без мало полсотни лет. Интриги в книге остаётся столько же, сколько ужаса в имени зловещего противника главного героя: капитан Фукс.

Если бы Бова ограничился только перелицовкой Дж. Лондона на космический лад, я бы его простила – деньги нужны, лень обуяла, сроки поджимают и проч., но он пошёл на смелые добавления в высокохудожественном духе индийского кино. Как вы думаете, кем оказался к финалу главный враг рассказчика, этот насквозь брутальный супермен Фукс, драматически кончающийся в шаге от приза? Правильно думаете, Фрейд бы вами гордился: конечно, родным папой героя-калеки. Утирайте слёзы и прочие жидкости.

Так для чего же гоняли на Венеру героя-инвалида и мучили читателей приступами deja vu? Чтобы в полном соответствии с законами жанра изречь следующую глубокую научную и художественно выстраданную фантастическую мысль: «Парниковый эффект Венеры не имеет ничего общего с тем, что творится у нас на Земле!» (цитата!).

Традиционный happy end воскрешает даже погибшего брата: из обугленных костей, доставленных с Венеры, нельзя достать ДНК, но можно воспользоваться прятавшимся в кустах до последней точки генетическим банком... и закрутить продолжение?! Я не удивлюсь. Но в руки не возьму!

Г. Смиренская, №34

Андрей Белянин «Отстрел невест» М.: «Армада»: «Издательство Альфа-книга», 2004.

Оговорюсь сразу, что ни к миру, ни к себе, ни даже к автору негативных мыслей и чувств не испытываю! Однозначно. А если и проявятся сарказм, ирония или более сильные эмоции, то лишь оттого, что за язык русский обидно. А юмор очень люблю! Иначе бы не стал тратить время на разбор полетов творческой мысли нашего земляка Андрея Белянина.

Начнем сразу со страницы 7-ой: «А тот здоровяк, что на воротах стоял, это Дмитрий Лобов. Он при отделении… ну на все руки! И вышибала, и филер, и связной, и дворник, и охранник…».Филер – это тайный наушник. И если он известен в маленьком городке Лукошкине как вышибала, связной и охранник, то вряд ли сможет выполнять свои функции как филер!

Такая вот поправочка к сказочно-лубочному миру Лукошкина.

На той же седьмой странице явная несуразица: только что автор говорил, что Дмитрий Лобов - мастер на все руки… и тут же заявляет, что у него «маленький недостаток – когда мозги раздавали, Митя в очереди последним стоял».Похоже, что в погоне за красным словцом автор закрывает глаза на то, что писал буквально пять секунд назад!

Недогляд и на 9-ой странице: «Чего ж за-ради десяток здоровых мужиков по льду гольному топотней бегают да клюками гнутыми по чурбачонку безвинному бьют». Начнем хотя бы с того, что в хоккей играют 12 игроков, а не 10 (помните - «великолепная пятерка и вратарь!»). Кроме того, в Лукошкине процветает именно канадский хоккей с шайбой, а в него играют не гнутыми клюшками! Такие клюшки лишь в русском хоккее с мячом! На станице 12-ой еще более серьезный прокол: «Вот так, …проходил первый в Лукошкине хоккейный чемпионат на Кубок царя Гороха!». Чемпионат на кубок проходить не может, ибо это два различных вида соревнований. Поэтому либо Кубок, либо чемпионат. Автор смешал два несовместимых понятия и вышел спортивно-лингвистический казус.

С 12 по 13 страницу главный герой едет на санях к царю Гороху. Поэтому: «… полозья скрипели по снегу, возница покрикивал на кобылу…». И почти тут же: «До царского терема докатили быстро. Зима, дороги обледенели, если лошадь хорошо подкована, сани просто летят стрелой». Так снег скрипел или все же дороги обледенели? И еще: пускать стрелой лошадь по обледеневшей дороге… даже если она хорошо подкована… дурних нема!

На странице 13-ой: «А у Гороховских ворот творилось натуральное дорожно-транспортное происшествие в международных масштабах… Чью-то карету на полозьях развернуло боком, проход перегородило намертво». Начнем с того, что дорожно-транспортное происшествие твориться не может! Оно происходит. Как-то уж совсем не по-русски, не находите?

Та же многострадальная 13-я страница: «Невесты прибывали косяком! И все с эскортом, парадным поездом, с прислугой, охраной, полевой кухней и прочими причиндалами». Впервые слышу, чтобы принцесс сопровождала армейская полевая кухня! То-то они все приехали бледненькие, - видать, солдатская кирза доконала в дороге!

Надо же соображать, что пишешь. Хоть иногда. Даже если пишешь фэнтези.

На той же 14-ой странице читаем: «Я уже поднимался на второй этаж по лестнице, когда меня перехватил думский дьяк Филимон». Нелепо смотрится слово этаж, когда речь идет о царском тереме! Терем случайно не высотный был, а то бы и на лифте закатиться к царю можно, в чем проблемы-то?

Страница 15-я: «- Заявление в милицию твою имею, - быстро заявил дьяк.

- Фискальный донос?». И тут же: «Прошение нижайшее имею…».Так заявление или прошение? Разные вещи, однако!

На 20-ой странице вновь спортивные чудеса: «Мне через неделю торжественно вручать победителям первых городских соревнований традиционный кубок, а он тю-тю!». Соревнования первые, поэтому кубок не может быть традиционным! Это во-первых. А во-вторых, только что это был чемпионат, он же еще и кубок царя Гороха, теперь это городские соревнования?

Совершенно классная вещь описана на странице 28-ой: «Паренек вошел по частям, то есть сначала появилась голова… потом плечи и руки, ноги вошли последними. …козырнул и выкатил грудь, ожидая начальственных указаний». Один только паренек, который «вошел по частям», произвел на меня неизгладимое впечатление! Но после того как ноги вошли последними, я уже не знал, то ли я читаю очень плохой перевод с иностранного языка на русский, то ли это строчки из серии творчества душевно больных.

Или это такой юмор и здесь надо смеяться? Я смеялся. Но уж очень обидно за язык русский.

После солидной паузы в полсотни страниц вновь появляется свежий ляп (стр.87): «Все верно, в этих случаях она (Баба Яга) ловит на лету, - значит, мыслит параллельно». А я вот, думая перпендикулярно и даже по касательной, и даже зная, что в геометрии Лобачевского параллельные пересекаются, все равно не смог постигнуть глубину авторской мысли в Эвклидовой проекции!

На странице 92-ой: «…юродивый Гришенька, сидящий в сугробе, а потому одетый по-зимнему: в ту же знаменательную драную рубаху, косой платочек на голове, удвоенные вериги и… новехонькие шерстяные носки с узорчиками».

Я уже не удивляюсь, что у Белянина рубаха может быть знаменательной – это в порядке вещей. Но то, что вериги попали в список одежды – это даже для него перебор! И не просто вериги, а удвоенные – типа «два в одном»!

До сих пор никак для себя не решу вопрос: то ли Белянин новатор по части использования необычных определений и словосочетаний, то ли сует их по-русски, наобум, в надежде на «авось»? Смотрите сами (стр.95): «Яга в тот вечер была необыкновенно суетлива, постоянно что-то шумно роняла и вообще встретила меня несколько отсутствующе». Меня смущает сочетание встретить отсутствующе. Эти слова, на мой отсутствующий взгляд, взаимоисключают друг друга!

Вроде бы не самые серьезные несоответствия, но все равно режет слух (стр.100): «…из сеней вывалился молодой, не слишком трезвый запорожец. Двое наших стрельцов поддерживали его под белы рученьки, а хлопец, приплясывая, честно пытался доложить…».Если хлопец так наклюкался, что вывалился из сеней и его даже поддерживали под руки стрельцы, то как же он умудрялся еще и приплясывать (поддерживаемый)?

Не реалистическое описание, а какое-то надуманное.

На странице 101-й узнаем, что: «Обычно Митяй от нее только подзатыльники взахлеб огребал…».Ну не говорят и не пишут так по-русски! Стиль, за который автора наперебой нахваливают армадовские ангажированные критики, состоит из набивших оскомину стереотипов и обильно натыканных куда попало определений совершенно несуразного свойства.

Добрый юмор? Любовь к родине? Простецкий говорок, неуклюжий язык, бледные, а зачастую совершенно неуместные сравнения, дешевый комизм – это не юмор. А штампованные и дежурные, чуть ли не лозунговые восклицания «за Родину» не убеждают в любви к ней, а, скорее, напротив. И, право, стыдно делается за тех, кто пытается хвалить прозу автора книги. Развлекаловка ни о чем? Потому и любима читателями?.. Я думаю, что надо быть очень невзыскательным читателем или очень неграмотным, чтобы бездумно поглощать чтиво подобного рода и не замечать откровенной бессмыслицы и несуразицы, которыми напичкан роман.

За примерами далеко ходить не надо. Страница 107-я: «…что они чего-то недоморгали ни за понюх табаку!».Перевожу с белянинского на язык человеческий: чего-то они недосмотрели ни за что! Читая произведения уважаемого Андрея Олеговича, у меня частенько возникает ощущение, что я чего-то недоморгал.

А вот пример неадекватного обращения подданного к своему государю (с.108-я): «…а вы, гражданин (Это к царю-то!), все же вылезайте, простудитесь на холодном полу…».Или это такой юмор и это должно быть ужасно смешно, когда величество называют гражданином?

На странице 116-ой узнаем, что гурьевская каша подается в горшке: «…стоял еще теплый горшок с гурьевской кашей». Не поленитесь, загляните в популярную «Книгу о вкусной и здоровой пище», практически и почитайте о гурьевской каше. И вы поймете, что автор действительно «сделал вам смешно». Только объект смеха станет другим…

На той же 116-ой странице вас ждет прекрасное развлечение: «Если бы не его извечная борьба за качество кислой капусты, слабость к женскому полу и зеленому змию… С другой стороны, все те же качества у того же Джеймса Бонда мы, например, только приветствуем». А что, Джеймс Бонд тоже был озабочен качеством кислой капусты?..

Страница 117-я: «Да, опять петух снился. Бледный какой-то, нахохлившийся…».Видимо, петух был не только изгнан в сарай, но и ощипан! Иначе как бы разглядел лейтенант Ивашов эту бледность сквозь перья?

С.138-я: «…дикий визг (просто какой-то ультразвук на пике неожиданности!) заставил меня отшатнуть от царских ворот…».Ну вот, опять кто-то кричит ультразвуком, а мент этот ультразвук слышит! Супермент с суперслухом!

Страница 217-я: «Третий, самый молодой, стоял, как пост ГАИ, неспешно ковыряя в носу». Без комментариев.

Страница 227-я: «А вот взгляд был… какой-то чрезмерно спокойный, что ли? Знаете, как у утопленника». Конечно, знаем! У утопленника совсем нет никакого взгляда и спокойного тоже нет, он, знаете ли, игривых взглядов по сторонам уже не бросает… И ушами не шевелит, и мозгами тоже… В отличие от живых, которым надо хоть изредка шевелить мозговыми извилинами, особенно когда пишешь книжки для молодого поколения.

Страница 257-я открывает нам глаза на особую взрывоопасность магии: «Магия, как всем известно, штука взрывоопасная, и любая неточность рецептуры может запросто оставить от терема лунный кратер». От терема не может остаться лунный кратер! А вот на месте терема – да, вполне возможно.

На странице 258-й говорится о ноу-хау в области военной техники: «Словно кто-то резко включил два прожектора направленного ночного видения». Прожектор – он же прибор ночного видения, и все это в одном флаконе!

Страница 266-я открывает новые взгляды на дипломатическую неприкосновенность: «Нет, надо найти способ взять Бора (австрийского дипломата при дворе царя Гороха. – прим. автора статьи) с поличным, до этого он для нас неприкасаем…».Интересная логика. То есть сейчас пока на дипломата распространяется дипломатический иммунитет, а вот попадется, и все – нету никакого иммунитета! Бей, вяжи да сажай в поруб! Неча церемониться – иммунитет кончился…

Страница 272-я: «…луна старается изо всех сил, и звезд – хоть горстями рви!». Звезды какие-то на небе особенные, обычные звезды собирают, а эти еще и рвать приходится! Ну не звезды, а какие-то ромашки-лютики…

Страница 299-я и новое открытие: «Корону хоть с собой захватили? – А как же! – государь сбегал обратно и вернулся, заботливо обтирая головной убор рукавом». Корона не головной убор, а символ царской власти! Шутки шутками, но вещи необходимо называть своими именами.

Есть такая болезнь – склероз называется. Вот пример того склероза на страницах 300 и 307-й: «Не считая умения летать под облаками, прыгать через крепостные стены – лошадь вполне заурядная». И далее: «Лошадь абсолютно белая, без единого серого пятнышка, вся из себя крепенькая такая, грива и хвост скорее каштановые, чем бурые, глаза лиловые, большущие, с ресницами по пять сантиметров». Это называется вполне заурядная лошадь? Да еще летает и всякие чудеса творит, ежели в одно ухо ее пролезешь…Похоже, что издательская пунктуация подшутила над авторским текстом на стр. 322-й: «…его лицо: очень тонкие губы, неприятно змеящиеся в разговоре острые глаза…».

Такие вот острые, как лезвия Gillette, глаза, да еще змеящиеся в разговоре – ну прямо монстр какой-то, а не человек! А еще редактуры и корректуры для того, чтобы смеющиеся губы читателя не наползали на змеящиеся от острого негодования глаза. 1

А.Лебедев (Астрахань), №26

Примечание: Признаться, я всегда считала что предмет критической статьи – это повороты сюжета, характеры героев, основная мысль произведения, ну, и язык, конечно. Язык, которым всё изложено. То, что Белянин пишет свои творенья смесью «французского с нижегородским» ни для кого не секрет. Столкнуть средневековые реалии и нынешний сленг – его стиль, его фишка, его прикол. И все справедливые замечания В.Лебедева следует скорее адресовать редакторскому отделу издательства «Армада». Разве не их обязанность – вычищать ляпы коммерческих авторов?

Заруднева Ю.

А. Селецкий "Когда наступает ночь",

Ю. Брайдер и Н. Чадович "Дисбат",

Р. Злотников "Собор".

Чем объясняется нынешнее бедственное положение России? Зюганов со товарищи утверждает, что отказом от светлых идеалов, националисты – происками евреев, российские литераторы – стремлением злых колдунов захватить власть. Они обрабатывают молодежь чуждой прогрессивному человечеству идеологией, поощряют убийства кошек на кладбищах, организуют колдовской рэкет и распечатывают входы в некое ужасное измерение, откуда изливается на мирные города страх и нервные депрессии.

Но мрачным злодеям противостоят доблестные защитники окружающей природы и невинных обывателей, "древние" и новообращенные. Они разгонят колдовские банды, опечатают входы-выходы и тогда-то и настанет коммунизм (капитализм).

Ю. Заруднева, №11

Дэн Браун «Код да Винчи»

Пробегая через «Библиотеку «Альдебаран», наткнулась на форум, где довольно длительное время обсуждался пресловутый «Код да Винчи», и застряла. Прервала коннект и долго сидела, читала замечательные по своей точности, глубине, ироничности оценки и разборы романа. Побывавшие в Париже уличали Брауна в незнании географии города, каждый третий пытался понять бестолковую формулу «золотого сечения» в изложении американского писателя и русских переводчиков, разбирали основательность искусствоведческих и религиоведческих исследований, описанных в романе, давали ссылки на сайты с первоисточниками… Читать эту дискуссию было гораздо интереснее, чем сам роман: реплики попадались очень умные, аргументированные, толковые и ядовитые. Кроме них, изредка попадались и тупые («А чо… Ничо… Мне понравилось…»). Одно из высказываний меня сильно зацепило.

Реплика, ставшая поводом к этому воплю: [b][quote] [планета «The Мля»] Дэн чем-то напоминает великого русского писателя Ивана Ефремова, если брать «Код...» и «Таис Афинскую» – та же ненавязчивая подача исторических фактов, та же завуалированность исследований... Ах да! Очень понравилось то, что действие книг происходит менее чем за сутки – раньше такой непрерывности действия я еще не встречала. [/b][/quote]

Только, умоляю, Ивана Антоновича с этим..., мягко говоря, графоманом не сравнивайте!!! И.А.Е. был настоящий ученый, профессор, основатель одной из ветвей естественных наук, знаток античности. О таких же типах, как Дэн Браун, и их методах обращения с фактами культуры и культурными мифами лет так за 10 до этого едкую сатиру написал тоже профессор, только семиотики, Умберто Эко – «Маятник Фуко». Хорошо бы Дэн кончил так же, как главные герои «Маятника...», которые сами поплатились за свои провокации.

Впрочем, «каждому – по делам его», а дела его – мелковаты....

В «Мастере и Маргарите» автор вскользь упоминает об религиоведческой лекции Берлиоза, потому что только малограмотный Иванушка Бездомный не знает этих фактов, а у Брауна – два! профессора! религиозной символики! вперебой перечисляют эти же самые большей частью общеизвестные факты, читают ликбез одной девушке, приправляя его вопиющей пошлостью (насчет «девственницы Грааля»)!!

Конечно, «американские домохозяйки», для которых якобы и писан этот Opus magnus, не читали «МиМ», не учились в советских вузах и не знают, сколько по этим темам написано было атеистической литературы, но нам-то стыдно так кидаться на эту трепотню. По крайней мере, в старых атеистических учебниках были проверенные исторические ФАКТЫ, а не перевранные домыслы. Это я говорю о верифицируемых фактах истории принятии догматов о божественности Христа, о Вселенских соборах, о роли католической церкви (а где православная, не менее древняя?), и т.д.

Короче, с фактами религиоведческими – «поздравляем, г-н Браун, соврамши». Соответственно, уже нет веры и искусствоведческим фактам. Кстати, искусствоведческие научные работы, как и литературоведческие, не могут быть объективны, и поэтому пока ненаучны по своей сути. «Кому нравится поп, кому попадья» – попробуйте мне доказать фактами, что «Черный квадрат» – это великая картина (говорят, даже икона), а не издевательство над зрителями или что «Джоконда» – автопортрет да Винчи...

А художественные достоинства книги Брауна?

1. Главный герой – маньяк-мономан. Чуть ли ни в каждую свою реплику он вставляет «божественную женскую сущность». Все равно, как «кролики – это не только ценный мех, но и 2-3 кг легкоусвояемого…»

2. Героиня – функция. У Ю. Никитина в какой-то пародии на экшн к главному рубаке приставлена спутница, чья единственная роль в том, чтобы «трясти сиськами и попкой». Браун это функцию своей француженки только вслух не написал.

3. Ну и как вы это себе представляете: человек, умирая от стреляной раны живота, разъедаемой соляной кислотой из желудка, бегает по Лувру, рисует загадочные надписи и прочее – минут 15-20!? Спросите кого-нибудь из медиков, что такое острая боль и как она влияет на возможности быстрого передвижения, и, главное, на ясность мышления! Или сами вспомните свои ощущения при острой боли – о чем тогда думаете? О ряде Фибоначчи? О любимой работе? Ненаучная фантастика!

4. Об ученых и научной работе у Брауна очень странное представление. Редактор у него согласился печатать книгу героя о Христе не после того, как прочел ее, а после того, как автор предъявил ему особый листок – не из книги – с перечнем ссылок на авторитетных современных историков.

Если научный текст не убеждает фактами, доказательствами и логикой рассуждений, если в научном трактате нет ссылок на других авторов и их работы – это уже ненаучный текст, это просто вымысел. Попробуйте-ка сдать хотя бы курсовую по гуманитарным дисциплинам без истории вопроса, без аргументации в Основной части, без Списка использованной литературы!

5. За американоцентрические пассажи – к стенке без разговоров! Всех, для кого Булонский лес – парижский вариант нью-йоркского Сентрал-парка, и кто Елисейские поля называет парижской 5-й авеню – казнить нельзя помиловать. Чтобы не успели сказать, что собор св. Петра в Риме – это вариация вашингтонского Капитолия, а Ватикан – Белый дом католичества.

Зато складывать заранее отпрепарированные факты в одну картинку я разрешаю автору как угодно. Христос может быть сыном Марии и Иосифа, может быть подкидышем с НЛО, может быть отцом кучи детей, может скрываться на Тибете до и после распятия – всё это уже рассмотрено, переписано, разобрано и спародировано фантастикой, в том числе советской и современной русской. Кстати, у не очень «топового» писателя Вл. Свержина в цикле о разухабистых агентах Института экспериментальной истории в повести про средневековую Францию, написанной где-то в 1998 году, промелькивает некий провансальский принц, которого надлежит возвести на трон всемирного мистического рыцарского ордена, владеющего Граалем, потому что он – последний прямой наследник по крови. В повести достаточно четко сказано, от какого союза этот принц произошел. Так что и женатый Христос – тоже не новьё.

Резюме: Дэн Браун – это Сидни Шелдон для полуобразованной американской молодежи, или Джекки Коллинз для юношей. Шелдон ну так и прёт из текста. Поэтому и читать его надо также: проскакивая по три строчки зараз, выхватывая по одному слову из абзаца. А то, не дай бог, еще запомнится что-нибудь!

Галина Смиренская, №31

Фредерик Браун «Арена, Кукольный театр и Добро пожаловать в сумасшедший дом» изд. «Эксмо» Москва и изд. «Домино», Санкт– Петербург. 2004 серия «Шедевры фантастики», худ. Хескокс

Из всех книг, которые я прочел для этого номера «Шалтая» эта наиболее значительная. Но это и не удивительно, ведь Фредерик Браун давно уже вошел в ряды классиков фантастики. Как стали классиками перевода и многие переводчики данного сборника: З. Бобырь, В. Баканов, Н. Евдокимова, О. Битов и другие. После прочтения этой книги у меня осталось только одно пожелание – побольше бы таких книг издавалось!

Б. Завгородний, №26

Ольга Брилева «По ту сторону рассвета»: В 2 кн. – М.: Эксмо, 2003 (Серия «Летописи Средиземья»)

Прежде, чем говорить о самой книге, небольшое отступление. Я с недоверием отношусь к книге, которую сильно расхваливают едва она появивилась на книжных развалах. Чаще всего есть два варианта развития событий. Первое: твое мнение не совпадает с мнением окружающих, книга не понравится. Второе: книга неплохая, но поддавшееся увлекательному рассказу собеседника воображение рисует книгу лучше, чем она есть – остаешься разочарован и раздосадован. Особое чувство недоверия возникает, когда кто-то из молодых писателей переписывает или дописывает классиков. Новая книга в результате получается намного хуже, чем первоисточник. Бывают и исключения, но редко.

Именно такие невеселые мысли одолевали меня при взгляде на два больших кирпича, в которых превратился небольшой эпизод из «Сильмариллиона» Толкиена (история Берена и Лютиэн). По мере чтения предубеждение и недоверие исчезали, уступая место полному погружению в происходящие события. Если сказать, что книга написана интересно, с очень хорошим знанием первоисточника, с подробным описанием эпохи, героев, взаимоотношений людей, эльфов, гномов и многого другого – это правда, но не вся. О хорошей книге трудно писать, хочется избежать банального расхваливания, не впадая в крайности.

Первое, что хотелось бы отметить – это бережное отношение автора к первоисточнику. Полностью сохранен сюжет и мироощущение Толкиена. Сюжет только слегка расширен, добавлены некоторые эпизоды, которые органично вписались в основную канву, более того - уточняют некоторые неясности у Толкиена, проясняют моменты, оставшиеся за пределами его повествования. И если «Сильмариллион» выглядит как собрание сказаний, легенд, где главным является романтизированное изложение сюжета, то произведение О. Брилевой читается как захватывающее повествование о реальных событиях. Нет любования подвигом, страданием, все обыденно, трудно, но возможно. То, что многие поступки героев определяют события, оставшиеся за рамками повествования, сгобытия, на которые автор лишь ссылается, добавляет реалистичности.

Наличие большого количества героев не создает путаницы, так характерной для многих романов-фэнтези. Наоборот, в этой книге никак нельзя спутать одного эльфа с другим (например, короля Финорда с его братом Ородретом), прежде всего каждого героя отличает яркое изображение характера, личности. Особенно стоит отметить различия между эльфами и людьми. В большинстве книг-фэнтези отличие сводится к внешности эльфов: наличие острых ушек, вечной юности и отсутствие бороды. В этой книге обосновываются глубокие психологические различия людей и эльфов. Люди за свою короткую жизнь, в отличии от эльфов, постоянно изменяются не только внешне, но внутренне, обладают возможностью выбора, даром и возможностью забывать.

Интересны образы и характеры не только гномов, эльфов, людей, но и орков, черных рыцарей Аст-Ахе, Гортхауэра и др. при описании обычаев, одежды дома Беора ощущается влияние культуры Шотландии, а невысокие коренастые пришельцы скорее напоминают кочевников Ближнего Востока, хотя в данном романе они не играют особой роли, но добавляют книге еще больше сходства с историческим повествованием, дают надежду на продолжение истории. Замечательно описание великолепных чертогов Менегрота, могучего подземного Нарготронда, подземного города гномов и образов гордых непокорных сыновей Феанора, не похожих даже друг на друга, короля Фингона и многих других. Описывать их, как автору, мне не дано, а пересказывать сюжет дело неблагодарное, лучше читать и делать выводы самостоятельно.

И все же есть еще один момент, о котором нельзя не сказать: придерживаясь толкиеновской трактовки и изложения событий О. Брилева предоставляет высказаться и противникам света, слугам Мелькора; опираясь на «Черную книгу Арды», соединяет и сталкивает две противоположные точки зрения на одни и те же события. В ее повествовании орки, черные рыцари Аст-Ахе не выглядят бездушными негодяями; эльфы, гномы, люди – непогрешимыми героями

Через все повествование сквозит мягкая ирония автора и над своей книгой, и над «Черной книгой Арды» н. Васильевой и Н. Некрасовой, что не удивительно, так как с самого начала автор играет с читателем, самоустраняясь от авторства книги. играет, иронизирует и над героями, достается всем, и светлым, и темным, и над сюжетом, и над читателем. Многие моменты могли бы быть более понятны, как и скрытая в них ирония, но к большому сожалению мое знакомство с ролевым движением очень поверхностно.

И в заключении: уважаемая Ольга Брилева (Берен Белгарион), «Сильмариллион» не исчерпывается историей Берена и Лютиэн, там еще очень и очень много интересного, и мы все очень ждем продолжение в вашем изложении истории Средиземья.

Н.Мальцева,№20

М.Брэдли, Д.Мэй, А.Нортон. "Черный триллиум" (Из серии "Триллиум"). Переводчик М.Ишков, 1996 г.

Все как обычно: колдуны, принцессы, народец с острыми ушками, компьютер, принимаемый за волшебное зеркало, "и все, и больше ничего..." Не совсем ясно зачем трем гранд-дамам фэнтези вздумалось писать все это вместе; во всяком случае характеры трех принцесс полнокровнее от этого не стали. Конечно поклонники писательниц могут сослаться на качество перевода, который действительно находится на обычном современном уровне; например выражение "дверь из вымерзшего обсидиана" западает в душу.

О. Кавеева, №3

Л.М. Буджолд, "Барраяр", переводчик Т.Черезова, 1996 г.

Барраяр... Слово, напоминающее рык двигателя боевой машины.

Барраяр... Название планеты с предельно военнизированным, кастовым, абсолютистским общественным строем.

Барраяр... Межзвездные перелеты и захваты планет, освоение галактики и блокада звездных систем.

Барраяр... Высочайшие технические достижения и примитивные средневековые обычаи, клятвы на верность, которые дороже жизни, и отвратительная себялюбивая подлость, толкающая на измену и убийства.

Барраяр... Люди, которых хочется поддержать, если они смертельно устали. Люди, которых хочется закрыть собой от выстрелов в спину. Люди, которым не просто сопереживаешь, а которых к концу книги считаешь, самое малое, друзьями. А это удается далеко не каждому писателю и не в каждой книге. Обычные люди. Умные и глупые, благородные и подлые, красивые и не очень. Всякие люди. ЖИВЫЕ ЛЮДИ.

Вот что такое для меня книга Л.М.Буджолд "Барраяр".

А. Кравцов, №3

Буджолд, Лоис Макмастер. Священная охота / пер. с англ. А. Александровой. – М.: АСТ, 2006. – 542 с. – (Золотая серия фэнтези).

Уф, наконец достигли мы врат Шалиона!

Скоро мы полетим по улицам знакомым...

Ан нет! В «Священной охоте» действие происходит далеко от Шалиона-Ибры, на противоположном конце материка, в королевстве, отделённом от знакомых мест Дартаканской империей. И все тут другое, кроме уже привычной Пятерки богов. Кажется.

В романе есть это другое и новое – система правления в изображённой стране Вилд. Во главе стоит священный король, выбираемый, как император Священной Римской империи. Король некогда был воплощением и средоточием магических сил природы: леса и тотемных зверей (удивляюсь, что писательница обошла здесь десятой дорогой архаическую идею священного брака, заключаемого между королем и жрицей-шаманкой-царицей, как между Человеком и Природой, Царём и Богиней – видимо, исключительно чтобы не спутаться с помешавшимися на древнем сакральном феминизме поклонниками «Кода да Винчи»). Со временем магия леса угасла, остался только пиетет перед титулом, который уже почти переходит по наследству. Не могу с уверенностью сказать, какую реальную языческую религию взяла Буджолд за основу; мне кажется, кельтскую, точнее, древнеирландскую, где в центре острова, в Таре, тоже правил священный король над четырьмя другими; но это незнание не мешает высоко оценить прекрасное, исторически достоверное сочетание очень архаических черт менталитета и их обновления и цинического превращения.

А если присмотреться, то с удивлением увидим, насколько животрепещуще свежая (на английском вышла в 2005 году!) «Священная охота» повторяет начало цикла, замечательное «Проклятие Шалиона». Похожий тип героя: воин, рыцарь со всеми рыцарским добродетелями, которого злая судьба оделяет необычным даром, насильно связывающим его с Пятерицей богов и чудесами. Бедняга Ингри, как и Кэсерил, сначала обижен на судьбу за этот дар, но на протяжении романа учится мириться с ним и даже извлекает из него пользу. В тексте пробегает даже до боли знакомое сравнение той сущности, что поселилась в Ингри, с «опухолью в животе». Главный герой так же приближен – хотя и не вплотную – к трону и участвует в королевских интригах. Правда, такой мелодраматической и сантиментальной истории, как в «Шалионе», тут нет, но зато нечаянное несчастье Ингри и его спутницы оказывает государству большую услугу.

Есть и спутница. Если в «Шалионе» роли возлюбленной и заколдованной принцессы, которую следует спасать, были разделены между двумя героинями, то в «Священной охоте», исходя из экономии сил и средств на создание оригинальных женских характеров, эти роли совместились. Ингри и спасает, и влюбляется, и сам спасён заколдованной девицей – она тоже разделяет неудачный волшебный дар главного героя.

В своих основных посылках – чрезвычайно похоже на первый роман цикла, где переживания приговорённого к смерти, героически скрывающего свой приговор от близких, описаны с жуткой правдивостью подлинных событий, а отчаяние девицы, скованной в своём поведении, с облегчением разрешается её мудрыми и блестящими действиями. Возможно, время стёрло собственные воспоминания автора и остроту её чувств, но в «Охоте» душевные переживания героев уже не вызывают такого отклика в сердце, действия героини уже не кажутся таким находчивыми, а нежные чувства уже не выглядят таким тонким проблеском надежды среди безысходности.

Вопиющее воплощение зла в «Священной охоте» прикончили ещё до первой страницы романа. Особой подлостью никто из персонажей не отличается, поэтому особый героизм героев проявляется плохо. Особые проблемы героев тихо себе тлеют до начала действия романа, и на всём его протяжении понятно, что с этими кош-ш-мар-рными проблемами вполне можно себе тихо жить и дальше, и даже смертная казнь для девицы – скорее, политическая интрига, чем реальная угроза. Особых несчастий для страны не предвидится – ну жили 400 лет рядом с Проклятым лесом, ну и ещё пожили бы. Нет тут драматической напряжённости рокового дня и часа, роковой минуты, упусти которую – и весь Шалион навсегда полетит в тартарары. Я полагаю, именно такое колебание на пороге между благополучием и проклятием, эта ситуация непрерывного выбора в стрессовых условиях создали подчёркнутый драматизм и динамизм «Шалиона» и невыразительную в сравнении с ним «Священную охоту». Как сказано в Св. писании, «Ты не холоден и не горяч...».

И, главное, мне остаётся непонятным, зачем «живому классику», как аттестует Лоис Макмастер Буджолд аннотация «АСТа», было писать этот роман? Нет, не в смысле лаконичного и идейного message, как стали теперь выражаться. Это-то я сама в любую секунду сформулирую, скажем, так: благородству (слышали о таком понятии?) неотъемлемо сопутствует ответственность за самого себя и за тех, кто на тебя полагается, «ты в ответе за тех, кого приручил», отчаяние – смертный грех и не равняется смелости, ты не имеешь права распоряжаться собственной жизнью, если с тобой связаны другие жизни, «война не кончена, пока не похоронен последний солдат», и т.д. – всякий вЫчитает в книге собственные мысли, это же всё-таки хороший и многоплановый роман.

Неясны мне её побуждения. Я явственно представляю себе, как мучила писательницу драматическая история излечения сломленного духа солдата, как необходимо ей было рассказать его жизнь, облегчить его страдания, хотя бы в фэнтезийном мире достичь справедливости. Я понимаю, что Кэсерил просто принудил Буджолд описать его мир и его судьбу в «Проклятии Шалиона» и сам выбрал себе в качестве прототипа характер М. де Сервантеса. Я так же хорошо понимаю мягкосердечие Буджолд (странно звучит про автора жёсткой саги о Форкосигане, не находите?), которое подвигло её написать «Паладина душ» и спасти несчастную израненную душу королевы-матери. Потрясающее милосердие к собственным придуманным героям, которое компенсирует жестокость нашей реальности, где счастливый поворот судьбы, просвет после такого беспросветного горя, как у Исты, – ненаучная фантастика. Милосердие автора к своим творениям – в укор Творцу нашего мира.

И я отказываюсь понимать ту причину, которая заставила Буджолд написать «Священную охоту». Какое неодолимое движение души привело её к перу? Что тут художественно нового в сравнении с 1-й книгой? Я увидела только неприятную привычку к чудесам: если в «Шалионе» религиозные чудеса действительно внушали трепет и благоговение, были эффектной кульминацией и развязкой сюжета, то в «Охоте» боги «разгуливают, как по своему саду», святые (уникумы, штучный товар в «Шалионе»), волшебники и шаманы попадаются на пути главного героя с завидной постоянностью и в удручающих количествах, и, соответственно, напрочь пропадает удивление перед божественным наведением порядка на земле, каким является чудо. Получается банальная магическая фэнтези: сделай так-то, и чудесные, неведомые, непостижимые силы покорно сделают в ответ то-то, «дерни, деточка, за веревочку, дверь и откроется». Скучно! И потом, книги по магии, на которые начинает смахивать из-за этого магически-атеистического тона «Священная охота», далеко не самое художественное чтение, скорее практические инструкции малограмотного слесаря к капризному серверу. Нет, я, конечно, тоже прагматична и могу предположить основную причину написания продолжения, но мне не хочется даже выговаривать её вслух, чтобы не портить себе самой уважение к одной из ценимых американских писательниц.

В итоге моего брюзжания меня осенила-таки мысль, оправдывающая существование третьей книги: «Священная охота», может быть, служит введением в цикл нового героя, основное деяние которого состоится в ещё ненаписанной 4-й части. В следующей книге писательница сведёт в каком-то решительном действии обоих своих главных героев. «Орудия богов» 1-й и 3-й книг так явно перекликаются своими жизненными сюжетами, что совпадение их имён уже кажется незаметным, хотя оно лежит на поверхности: Люп ди Кэсерил – имя явно от латинского lupus ‘волк’, Ингри кин Волфклиф – попробуйте не увидеть тут германский корень wolf ‘волк’. Они прошли через одинаковые испытания, они носят одно имя, они ровесники, они – практически двойники, а мотив двойников или близнецов сильно развит и почти неисчерпаем и в литературе, и в мифологии. Хорошо ещё, если Буджолд поставит обоих своих «лордов-волков» по одну сторону фронта, но только представьте себе, что за угроза нависнет над миром Пятерицы богов, что потребует соединённых усилий таких воинов-святых! А если ей вздумается столкнуть двойников в противоборстве, что более традиционно?!

Возможно, этой книге просто не повезло с переводчиком (бывает, что и наоборот), хотя я не заметила ни стилистических ляпов, ни недостающих запятых. Возможно, читалась не под настроение. Возможно, сработал эффект продолжения, которое всегда (а на самом деле и не всегда) хуже начала. Возможно, я в конце концов привыкну и к этой истории из мира Пятерицы богов (куда деваться, книга-то уже куплена, причём за немалые для меня деньги). Сомневаюсь только, что мне так же будет необходимо раз в полгода перечитывать её, как «Проклятие Шалиона».

Г. Смиренская, №32

Сергей Булыга "Черная сага" - М.: «Вече», серия "Магические письмена", 2002.

Право слово, всем книга хороша - и переплет лощеный, и картинка на обложке яркая и с правильной анатомией (правда, орущую принцессочку я уже видела на "Королевской крови" Д. Трускиновской), и толстая (почти 500 стр. фэнтези...)!

Ежели кому интересно литературно-критическое определение - жанр "славянская фэнтези". И этим многое сказано. Слегка замаскированные Игорь (Айгаслав) и его воспитатель Вещий Олег (Хальдер), чей "щит на вратах Цареграда" (Наиполя, столицы Руммалии), традиционно коварные византийцы - автократор Цемиссий, посол Полиевкт, распутная императрица Теодора, брутальный архистратиг, норманны (йонсы) - варвары, но благородные союзники...

Викинг Хальдер спасает (точнее, видимо, воскрешает) после мятежа малолетнего сына ярла и благородно правит от его имени в Ярлграде, ярл мучается неясностью своего происхождения - то ли княжич, то ли смердич - и остро нуждается в психиатре на протяжении всего романа. Потом Регент умирает от яда и коварства руммалийцев, разгорается мятеж против молодого ярла (самая бледная и непоследовательная фигура - то трус, то подлец, то герой, причем внезапно и без мотивации), тот бежит на север: его позвал к себе в чертог Одина (Винна) мертвый Регент. Попутно происходят приключения в пути, конфликты с норманнами, местными и норманнскими богами, заговоры в Византии, смена власти и богов в Ярлграде... Магическая составляющая вертится вокруг божественных чудес и Источника (исполняющего желания - это вам ничего не напоминает?), скрытого в дебрях древлянских лесов.

Упущенных возможностей и неразвитых сюжетных ходов и мотивов столько же, сколько развешанных петелек, чтобы привязать новые тома - приквелы и сиквелы.

Одно плохо - у автора напряженные отношения с великим и могучим русским языком.

Читая этот труд, как-то позабываешь, что он (язык т.е.) - "великий и могучий". Но - справедливости ради - бывает и гораздо хуже: "Варркан", например.

Основной, главный, центральный - и единственный - стилистический приём здесь состоит в сказовой манере изложения: короче говоря, каждый герой говорит свой монолог по-своему, поток сознания, так сказать... Уважаемый приём, но требующий очень высокого мастерства владения языком. И вот тут-то наш автор пасует: его герои хотят говорить по-разному, но сходятся в одной точке уже к четвертой странице. У большей части героев - викинга, князя и его дружинников, у божественного пса и у византийского архистратига - одинаковая манера речи: рубленные, резкие, очень короткие предложения, мысль скачет по ним, как белка (мысь) по веткам. Но запинаясь: "Ха! Если б всё! Как будто бы посол ехал сюда только затем, чтобы заключать союз! Да нет, как бы не так, ибо все клятвы - ложь, все буквы - ложь, и ты прекрасно это знаешь!" (С. 30). Попробуйте прочесть это вслух. Если не подавитесь сочетаниями согласных, я вам позавидую: у меня даже от чтения про себя запершило...

Другие герои - норманнка, император - думают слегка логичнее и говорят не столь лаконично...

Но все - все! и это чрезвычайно утомляет! - не додумывают свои мысли до конца. Т.е.: мысль развивается, поток сознания течет, абзац продолжается, и вдруг, на полуфразе, на одном слове - конец! Многоточие... "В каждой строчке только точки - догадайся, мол, сама..." Выгодная позиция: автор показывает, какой он умный, а если вы, дорогой читатель, тоже умны, догоните, дескать, мысль автора.

Это действительно заставляет думать, когда есть о чем. Но к 250 странице этот способ "втягивания читателя в активное размышление над текстом" столь раздражает, что начинаешь думать о другом: если все мысли и речи в этом романе так незначительны, что их не стоило додумывать и договаривать, был ли смысл писать (и читать) его вообще? Кажется, что каждый персонаж выходит в свою очередь на сцену, начинает роль бодро и громко, но как плохой и нервный актер, постепенно тушуется и, недобормотав свой монолог, пятится за кулисы...

Да бог с ней, со сказовой манерой! Тут из-за проблем с языком неясен пол бога! Вообще-то местный бог Хрт, (помесь Хорса с Перуном, Дажьбогом и всеми остальными) - охотник и муж первой женщины Макьи (Макоши), но его имя ни автор, ни герои не склоняют: "Хальдер поклонялся Хрт и подносил ему дары..." (с. 284). Так что есть два варианта: а) Хрт одновременно и мужчина, и женщина (подносил ему, Хрту, и поклонялся ей, Хрт); б) книга - допускаю, только местами - написана не по-русски, а на языке, в котором нет падежей... Q.E.D. = Что я доказываю.

К 478, последней, странице приходишь к выводу - "Вече" и раньше печатало сомнительные по своим достоинствам книги (чего стоит попавшийся как-то мне в руки восторженный opus magnus о гомосексуальных магических обрядах, для которых были сооружены великие пирамиды Египта), так теперь и фэнтези ещё нашли для себя подходящую... А ведь эта серия осчастливила нашу провинцию еще тремя книгами. "То ли еще будет, ой-ой-ой!"

Г. Смиренская, №29