Юнгер Э. На мраморных утёсах

Валерий ОКУЛОВ
Фэнтези милитариста-философа

Юнгер Э. На мраморных утёсах: роман / пер. с нем. и по­слесл. Е. Воропаева. – М. : Ad Marginem, 2009. 

Не зная ничего о жизни автора и истории создания романа, книжку эту можно прочесть как фэнтези или историческую фантастику отстранённо-романтического плана. В Рутовом ските на мраморных утёсах, разделяющих карликовые государ­ства Кампанья и Большая Лагуна, живут два брата-натуралиста – собирают гербарии, читают и рисуют. Не только интеллектуальную жизнь ведут, «среди виноградных лоз и вин» не прочь и поразвлечься в долине… Результат – мальчуган Эрио, сын рассказчика, с младых лет умеющий (а всё бабушка!) разговаривать с гадами-змеями. Когда-то братья участвовали в военном походе Пурпурных всадников и лишь затем стали заниматься растениеводством. «Растения тоже хотят что-то сказать нам, но нужно ясное сознание, чтобы понять их язык». Ботанико-пейзанская утопия разворачивается на фоне странноватой географии: рядом с Польшей и Британией – Боданальпа и Альта Плана. Имена тоже нерядовые – Лампуза, Фортунио, Эгор, князь фон Сунмир; наряду с машинами («авто») упоминаются и пергаменты…С первых страниц ясно, что это повесть давних лет, сейчас так не пишут. Любители неторопливого чтения могут насладиться описаниями природных явлений, жизни растений, животных, крестьян. «Знакома щемящая грусть, которая охватывает нас при воспоминании о временах счастья…» К сожалению, перевод довольно часто заставляет читателя «нырять» на возможно плавном течении мысли автора. Примеры: «Когда свободный дух учреждает себе резиденции господ­ства, автохтоны всегда присоединяются к нему»; «…сеть таинственностей, которая обтягивала границы твёрдого порядка»; «…он заключил нас в своё сердце»…Устоявшаяся жизнь, в которой «всё бесценное даётся только случайно» и «любая теория в естествознании вносит свой вклад в генезис», даёт трещину, когда к власти начинает рваться Старший лесничий, принадлежащий к тайному ордену «мавританцев». Интересная подробность для фэнов, оглашённая повествователем: «Мы часто видели его на конвентах и иногда ночью бражничали с ним»! Облако страха предшествует Старшему лесничему: «Он отмерял страх малыми дозами, которые постепенно увеличивал и целью которых был паралич сопротивления». После открытого бунта в Кампанье начинаются беспорядки в Лагуне, затем – «надев личину порядка, целиком воцарился ужас».Не любил Лесничий ни городов, ни крестьянских усадеб, ни келий поэтов: «глубоко заложена ненависть к прекрасному, пылающая в подлых сердцах». После его жестоких расправ остаются отсечённые мёртвые головы, кисти человеческих рук, сладковатый запах разложения – над подвалами жестокости высятся «гордые замки тирании». Можно и запутаться в сплетении неясных интриг «мавританцев» и Бракмора, в противостоянии людей и «лемуров, отринувших человеческие права и человеческие установления»… Тут и «зеркало Нигромонтана», фокусирующее солнечные лучи до испепеляющего огня, и битва двух собачьих свор (напоминающая Дикую охоту), произошедшая после призыва народного вождя Беловара к борьбе. «Мы охотно вспоминаем о своих величественных днях, но нам не следует обходить молчанием и те, когда власть над нами захватывало низкое», – размышляет повествователь. Предпочитая на словах «пасть со свободными, чем подниматься к триумфу с холопами», братья тем не менее, когда «лесной сброд» стал близок к окончательной победе, погибать не собирались. Своей природной магией Эрио вызывает ланцетных гадюк, которые шутя справляются с лесной собачьей шайкой. В глубокой печали покидают братья родной дом… «Не построить дома, в фундаменте которого не была бы заложена гибель… Мы видели мрачные картины и всё-таки в нас жила новая уверенность»…
Почему издательство, выпускающее априори книги, которые могут скандализировать читателя, издало эту вполне респектабельную по нынешним временам повесть? Ситуация станет гораздо яснее, если узнаешь, кто таков этот Юнгер! В издательской аннотации можно прочесть: «Эрнст Юнгер – романтический герой ушедшего столетия, путешественник, учёный, философ, солдат. Участ­вовал в двух мировых войнах, 14 раз ранен, кавалер высших орденов почти всех государств Европы, друг Пикассо, Хайдеггера, Кокто, Борхеса… Этот яростный и беспощадно красивый текст высокого модерна стал манифестом стиля и борьбы для всей читающей Европы…» Восторгам «торговцев» и переводчика (смотри послесловие) в пику достаточно привести высказывание лишь одного из многих критиков: «Проза Юнгера ужасна – школьное сочинение талантливого члена «Гитлерюгенда»! Вот вам и зачатки небольшого скандальчика!Проживший очень долгую жизнь писатель и философ Эрнст Юнгер (1895–1998) характер проявлял с юношеских лет. Потомственным аптекарем стать не пожелал, рванув с первого курса университета в составе Иностранного Легиона в Африку. Во время Первой мировой командовал ударной ротой на Западном фронте, был не только храбр, но и везуч (как-никак – 14 ранений!), награждён высшими герман­скими орденами. Прославился как певец войны, опубликовав в 1920 году свой дневник «В стальных грозах»: не скрывая её ужасов, считал войну замечательной возможно­стью «глубочайшего жизненного переживания»! Оставив вермахт в 1923 году, изучал естественные науки в Лейпциге и Неаполе, по образованию (незаконченному) зоолог, собравший замечательную коллекцию в 30 000 жуков!Претендуя на высокую эстетическую культуру, не вступил ни в одну из реакционно-реваншистских писательских групп, в 1933-м отказался вступить в фашистскую Прусскую Академию искусств. Это при том, что книги его «проникнуты милитаристской идеологией»; в советской критике середины прошлого века не было ему характеристики, кроме «апостол фашизма и реваншизма»! И основания для этого были: во время Второй мировой Юнгер вновь (в 45–50 лет) в армии – командовал штурмовиками, затем работал в штабе Роммеля в Париже. После войны (ну конечно!) опубликовал дневники военных лет «Излучения» (1949), и никакого «покаяния» там обнаружить не удастся!В 1938 году Юнгер задумал книгу «Королева змей», в итоге превратившуюся в роман-притчу «На мраморных утёсах» (1939) – символично-аллегоричный. В то время автор отрицал какие бы то ни было аналогии Лагуны-Кампаньи с Третьим рейхом, но они так и напрашиваются… Но вот по Юнгеру ботаники-отшельники призваны были олицетворять лишь непоколебимую силу абстрактного человеческого духа! Вдвойне странно – ведь они просто покидают страну, разорённую ордами Старшего лесничего. Слава богу, произведение (отчасти даже вопреки автору) неоднозначно, его можно рассматривать и как «завуалированную критику диктатуры», и как «аристократическую оппозицию фашизму»; или просто эльфийское фэнтези писателя-середняка, пытавшегося оставаться человеком даже в гитлеровской Германии.Евгений Воропаев в «Послесловии переводчика» не скромничает: «Перед нами роман-провидение и концепция жизни в глубокой гармонии с природой и культурой, жизни, открытой тайне мироздания, трудолюбивой, а главное, лишённой низкого страха… По мысли автора, человеку, чтобы приблизиться к свободе, нужно освободиться от страха…» Юнгер не раз разъяснял свою позицию во многих дневниковых записях; делал он это потому, что в романе чётко выраженной позиции автора обнаружить не удастся. Отсюда и издательский парадокс, ведь «текст бросал вызов», но тиражи хозяйственным способом допечатывала армия (немецко-фашистская)!По Воропаеву: «Хотя Юнгер выказал несомненное чутьё подводных течений истории, «Мраморные утёсы» останутся в первую очередь языковым шедевром высшего уровня, а их автор – неподражаемым стилистом». Тогда получается, что Воропаев не справился с непосильной задачей перевода «самого поэтического произведения Эрнста Юнгера»… С переводами романов на русский немецкому мыслителю не везёт… И повезти вряд ли сможет, его беллетристика недовразумительна и схематична; интересны романы лишь просвечивающимся в них символическим планом, мощью масштабных проблем, рассматриваемых с высот «позднебуржуазного нигилизма». До этого было лишь две попытки перевода романа «Гелиополь» (1949) – странноватой смеси античных реалий с приметами веков ХХ–ХХI… Единственная рецензия носила символическое название «Гитлер в Городе Солнца»! «Гелиополь» (он же «Гелиополис») возник в русле послевоенных антиутопий, показывающих, что за комфорт человеку придётся платить потерей души и сердца, а будущее сулит всё меньше шансов на благополучное разрешение конфликта между властью и человечностью, порядком и личной свободой. Похоже разработана тема в романах «Стеклянные пчёлы» (1957) и «Оймесвиль» (1977). Где и как установить границы порядка и насилия, свободы и произвола – от решения этого вопроса зависит, по Юнгеру, модель будущего мироустройства. И уж в этом-то философ прав на все сто! В послевоенные годы футурология, мифология, история земных цивилизаций становятся ведущими темами эссеистики Юнгера. Малым «Евангелием» его становится книга «У порога времени» (1959), рассматривающая социально-политическую историю как звено в общем геобиологическом развитии планеты. А уж в семидесятые Юнгер пользовался большим влиянием не только в ФРГ, но во всей Европе: он получил премии Шиллера и Большого Золотого Орла, парижский журнал «Магазин литерер» посвятил ему в 1979 году специальный номер, назвав одним из лучших писателей немецкого языка. Не обращая внимания на назойливый пиар и попытки скандализации, рекомендую просто почитать Юнгера: ведь в его беллетристике что-то есть с точки зрения философии, с точки зрения литературы что-то есть и в его философии. 
№47(№2, 2010)
Joomlart

Сейчас на сайте

Сейчас 9 гостей онлайн

Статистика

Пользователи : 3
Статьи : 306
Просмотры материалов : 484462