Сергей СИНЯКИН
Культурное пространство Леонида
Шевченко. Л. Русская книга мертвых. – М. : Коровакниги, 2009. – 226 с. – (Короче).
Я жил в стране, которая была Прекрасней всех
и потому светила Наполовину,
вот такой расклад: Летит снегирь, а бабочки горят…
Л. Шевченко
Мы не властны над Временем и Пространством, мы только пытаемся познать их, но с каждым витком нашего познания открываются все новые и новые горизонты, делая бессмысленно бесконечным этот процесс. Посмертная книга Л. Шевченко – это путешествие любознательного человека во времени и пространстве. Все в мире предопределено, у каждого дерева свои корни, наверное, неизбежно было и появление «Русской книги мертвых».Долгое время Леонид работал в библиотеке. Впитывая чужой опыт, листая страницы книг, выстроившихся на полках библиотеки, он пришел к собственным мыслям, которые были воплощены в форму, далекую от привычной. И это понятно, ведь книга – слепок с жизни, аккумулирующий опыт и знания общества, и в лучших своих образцах – буквенное воспроизведение общества, человека, общественных связей, человеческих поступков, мыслей и эмоционально-нравственных построений.Говоря словами самого Шевченко, он искал в чтении некие черные паузы, в которых была, по его убеждению, зашифрована душа времени.В последний год Леонид как никогда испытывал потребность в работе. Стихи, проза, литературоведческие работы – все это предполагалось напечатать при жизни. Смерть была чем-то далеким, она спотыкалась о его творчество и, казалось, никогда бы не поспела за ним. Но публикации случились позже, когда Леонида уже не было. Обостренное видение мира было присуще ему с самого начала, он жил трагедией. Он так исступленно вглядывался в смерть, неудивительно, что смерть начала присматриваться к нему. Если очень долго вглядываться в бездну, бездна начинает вглядываться в тебя. Все закончилось бандитским ударом в висок.Готика, живущая в книге, определена культурным пространством, в котором жил Леонид. Отсюда строители бесконечного Канала из повести «Азалот»; немецкий фокусник, погибший под Сталинградом и продолжающий после смерти поджигать квартиру дома, под которым он похоронен; дети, не принимающие маму в игру под названием Жизнь. Даже чеченцы, у которых арбузы человечьих голов плывут «по реке в обратном направлении», частично пришли из библиотеки. И все-таки эстетика смерти, живущая в «Русской книге мертвых», определена временем, в котором автор жил. Медленно взрослеющий мальчик, он жил на изломе времен. Наивная вера ребенка в собственное бессмертие постоянно наталкивалась на грубую реальность смерти в окружающем мире. Детство безвозвратно уходило, мир взрослости казался безнадежно жестоким. Эльфы, водившие его в школу, гномы с голубыми фонарями, Саламандра, ожидавший у школьных дверей, – все стало сказкой и только. Окружавший его мир был иным – нас уже повели «под белые руки лиса Алиса и Базилио слепой». Пересказывать книгу занятие неблагодарное. И, наверное, ненужное. Есть книги, которые ты читаешь, чтобы забыть несколько дней спустя, а есть книги, которые вглядываются в тебя, пытаясь помочь тебе разобраться в себе самом. Собственно сама книга, оставленная читателям Шевченко, есть прозрачная родниковая струя – из тех, что делают речное пространство культуры полноводным.