Сзади на обложке этой книги приведены апологетические отзывы Стивена Кинга, Орсона Скотта Карда и некто неясного пола Гвениплен(а) МакИнтайр(а), дескать, и фэнтези еще кому-то на что-то годна, или, дословно, "Золотой век фэнтези не канул в Лету" (О. С. Кард). Кто бы сомневался!
Вообще-то на русскоязычной территории и собственная фэнтези цветет буйным цветом, а уж переводной - как лебеды в оврагах, но эту книгу я отмечу, а этого автора занесу в собственный фантастический "табель о рангах", который не предназначен для раздачи призовых мест писателям, а только для отсеивания тех 90 %, о которых говорил Т. Старджон.
Нарочито примитивный стиль текста, написанного от первого лица. Намеренно простое повествование, начинающееся с глубокого детства главного героя - Секенра, сына волшебника, с его семьи, с отца, матери, сестры, родного дома и родного города. Такой традиционный-традиционный роман воспитания - только воспитания чёрного мага, даже так - Чёрного Чародея. Вырасти, конечно, герою не дали - в подростковом возрасте он остался сиротой, стал чёрным магом (Швейцер прямолинейно и мерзко придумал, как здесь обретают чародейскую силу - это сразу дало автору половину сюжетных поворотов и обеспечило герою одновременно стопроцентный выход из любых безвыходных положений и фундаментальную душевную травму), отправился в путешествие - прямо вместе с домом, попал в царство мёртвых и в царский дворец, сражался с чужими и со своими врагами, учился, защищался и всё дорогу разбирался с собственной отравленной душой и ядовитым отцовским наследием.
Секенр (вот почему-то так, а не Секен-Ра, что подчеркнуло бы древнеегипетские основания культуры этого мира) уже в самом первом своём путешествии приобрёл опыт психопомпа - т.е. стал проводником душ умерших в потусторонний мир, хотя сам мечтал быть лишь каллиграфом, писать буквы и рисовать красивые миниатюры на инициалах. Вместо этого ему пришлось быть чародеем, спасать богов и разрушать коварные планы других чёрных волшебников. Не повезло бедняге с жизнью, зато повезло с автором.
Намеренная безыскусность, простота, "нехудожественность" текста сыграли злую шутку с книгой: герой остаётся для читателя пустым и безжизненным. Автор, кажется, это чувствовал и всячески "утеплял" своего протагониста, используя беспроигрышный мелодраматический способ: героя постоянно ранят, калечат, увечат (даже во время совокупления), неоднократно наносят смертельные раны, он страдает от голода, жажды, холода, простуды и лихорадки, а также перманентного прогрессирующего полиморфного расщепления личности. К середине книги Секенр Каллиграф выглядит, "как изодранная котом игрушка". Сила его магии произрастает из написанного, но, поскольку это чёрная магия, то написанного не им, а на нём - все его раны, шрамы и увечья делают эту магию сильнее.
Добросердечные дамочки, можете рыдать над измождённым, несчастным, хилым мальчиком, который больше никогда не станет старше своих 15-16 лет: чёрная магия этого мира, входя в плоть, навсегда останавливает её взросление. Всех остальных просят не беспокоиться: дитя вполне адекватно реагирует на угрозы и обороняется ("Я развесил магическую паутину вокруг постели"), а также само действует и нападает ("Пока он лежал совершенно беспомощный, я содрал с него, живого, кожу" и т.д.). Вот только чувств он не испытывает, или так сдержанно их переживает, что я как читательница их не заметила. От этого сама книга, на мой взгляд, становится бесчувственной, и текст был бы холодным последовательным перечислением "злоключений тела", но попутно с описанием безотрадной жизни главного героя автор создаёт чарующий - в самом прямом смысле этого слова "фантастический"! - окружающий героя мир.
В этом мире есть Страна Тростников и Город Тростников, где дома стоят на сваях и дети, играя, плавают на плоскодонках к утонувшей в иле и грязи огромной голове Деревянного Царя, где поклоняются всем богам, и любой человек может придумать новых, где по водным улицам ночами плавают слуги Бога Смерти - полузвери, полубоги с телами утопленников и челюстями крокодилов, где мужчинами становятся, впервые надев обувь, а в глухом закоулке канала живёт Сивилла, родившаяся из крови мертвой женщины и сотворившая Солнце, Луну, звезды и разбудившая богов. В этом мире есть Город-в-Дельте, где стоят 10 000 говорящих статуй и где царствует Повелитель всех Земель Венамон 4-й, а ему служит придворный маг Луна, который черпает свою силу из агонии людей. В этом мире есть далёкий холодный север, где стоит чародейская Школа Теней, вечно возводимая бессмертным колдуном-Строителем, и жаркие пустыни, из которых приходят злобные чернокожие варвары с остро сточенными зубами, и таинственные страны, в которых тоже есть чародеи - белые и чёрные, и вдобавок Рыцари Инквизиции, преследующие и убивающие их. По этому миру бродят "огромный варвар, искатель приключений..., вместе с коротышкой с крысиным личиком...", недоумершие покойники во плоти, смердя разлагающимся телом, несчастные принцессы Хапсенекут и Канратика, которых надо спасти от притязаний зомби Птадомира, и уйма чёрных колдунов.
А ещё в этом мире есть Великая Река, которая течёт из центра мироздания: по ней приплывают торговцы и чужеземцы, по ней можно добраться до Страны Снов, лежащей между миром людей и миром мертвых, по ней покойники уплывают в Страну Мёртвых, где их поглощает "Всепожирающий", бог-крокодил, "чьи челюсти - небо и земля", и их призрачные лодки мерещатся живым, а над ней летает цапля, которая стала тотемом Секенра, его "тайным именем". Великая Река - ось и позвоночник мира, с которой всё начинается и которой всё кончается... - одна из самых запоминающихся деталей мироустройства.
А мир этот создан с такой красочностью, достоверностью и необычностью, что первые 80-100 страниц я сомневалась, уж не запись ли это мистических видений какого-нибудь визионера, очередного доморощенного Сведенборга, скрещенного с Кастанедой, слегка олитературенная в книготорговых целях. Действительно, у героя книги течёт какая-то своя жизнь - утраты, пророчества, путешествия - подобно подлинной жизни совершенно бесцельная и не складывающаяся в единый сюжет. Всё же дальше начались исполнения пророчеств, герой обрёл свою главную силу, появилась фабула, связались сюжетные линии, висящие ружья начали стрелять, и я успокоилась: слава богу, хорошая художественная литература, а не завуалированная мистическая проповедь, которая до изумления глубокомысленно, с надуванием щёк и любованием собственной мудростью трактует тривиальнейшие вещи.
Детали этого мира остаются в памяти глубже, чем сами приключения протагониста: белые цапли бродят на мелководье Великой Реки; родной дом Секенра, окутанный языками вечно горящего пламени (его подожгли соседи, чтобы убить мальчика-мага, но он остановил время и "заморозил" огонь), перебирает сваями, как паук, странствуя по миру; в разгромленной лаборатории некроманта на полках вновь возникают стеклянные фиалы с демонами и живыми соперниками-колдунами, которые кричат и ругаются, когда их тревожат; "сказка о трёх братьях", которые стали Солнцем, Луной и Дарителем Жизни, включает в себя четвёртого брата - мага, собирающего боль мира; когда в первый раз заходило солнце, праведные боги отбросили тени и те превратились в их врагов - Титанов Тени...
Хотя я уже упоминала о древнеегипетской культуре как основе мира, но она не очевидна, скрыта довольно глубоко, использованы только некоторые элементы: река, бог-крокодил, бог-змея, девятка богов, полузвериные божества, мёртвые, живущие рядом с живыми и кое-что ещё по мелочи. В основном и главном, по-моему, Швейцер создал вполне оригинальный мир и встроенную в его устройство магию. Во всяком случае, мифы у него получились достоверные.
Добавлю: воздвигая гармоничный и равновесный мир, автор несколько замедлил действие, поэтому к финалу в целях динамичности тысячелетия уместились в 10-15 страниц, события стали ещё запутаннее, переживания героя - ещё конспективнее, и вся прочая жизнь заслужила только 4 листа, типа "И стали они жить да поживать" (автор герою и даму подарил, чтоб уж совсем happy end - похоже, просто впихнул в готовый финал). Возможно, автор собирался писать продолжение, но потом передумал. Заметно, как смято и скомкано.
А также - вот мне это близко и понятно - Д. Швейцер добавил свою книгу в Вавилонскую библиотеку, в тот её раздел, где помещаются "Некрономикон", "Тайны червей", "Запретные культы" фон Юнтца, "Поклонение гулям" д'Эрлетта (перечисляю по памяти), с большим поклоном, как я понимаю, в сторону их авторов: "Книга крови" - труд молодого чародея с далекого западного острова, ...извлекавшего оккультные тайны и дичайшие истории из своего собственного тела, буквально вырезая их из него. ... По мере того, как его тело покрывали всё новые и новые причудливо переплетавшиеся шрамы, текст постоянно менялся, и ни одна страница ни разу не осталась такой же, как в прошлом. Эта книга, созданная благодаря агонии автора, была моделью этой самой библиотеки, её прототипом, и, возможно, единственной книгой здесь, появляющейся на миллионах полках в миллионах различных форм". Любой, кто пробовал складывать общеизвестные слова в интересные и необычные истории, я думаю, согласится с этим очень жизненным пассажем фантаста.
Короче, если вы - поклонник бытовых страхов Стивена Кинга или карманных чудищ Уитли Стрибера, то вам не сюда. Вообще, типично американской бестселлерной литературы в нашем понимании тут маловато: книга вызывающе асексуальна, те моменты, где мог бы буйно разгуляться фрейдизм "для бедных" (а они тут едва ли не центральные в сюжете), обошлись без примитивного анализа, мол, додумывайте сами, если интересуетесь.
Вот если вы предпочитаете потусторонние чудеса и "невыразимые" ужасы Говарда Лавкрафта, Августа Дерлетта, Артура Мейчена и иже с ними, прочтите "Маску Чародея" - понаблюдаете, как развилась их традиция к концу 20 века. Д. Швейцер вполне уверенно владеет манерой основоположников: "Я процитировал несколько строк из леденящей кровь литании Кровавых Царей Та-Йед-Хзан на их собственном языке...". Там, где создатели Ктулху и Йог-Сотота ограничивались эпитетами "ужасающий", "невыразимый", "необъяснимый", "таинственный", "нечеловеческий" и т.п., теперь литературная и культурная мода требует сказать прямо, что и как (хотела привести здесь цитату, нашла... и мне стало мерзко. Так что книга хорошо написана, но я вряд ли буду её перечитывать...). По моим ощущениям, Д. Швейцер в этой своей фэнтези похож на Танит Ли: они одинаково зачарованы мрачными и - под их пером - романтичными тайнами мира мёртвых.
Невзирая на сравнительно солидный объём, книга читается легко. Поражает хороший уровень перевода И. Цибизовой (хотя в выходных данных нет ни редактора, ни даже корректора): я отметила в тексте всего лишь с пяток стилистических и пару грамматических ошибок. По сравнению с жуткими в языковом отношении коммерческими изданиями, выпускаемыми крупнейшими фирмами "А." и "Э.", простительные пустяки. Приятным дополнением выглядит скромная иллюстрация на обложке (кисти непоименованного художника): огромная мертвенная луна-череп в холодных тонах, пересечённая костлявой ветвью сухого дерева.
Г. Смиренская, №29