Стэн ДИШ
Почти как люди,только мёртвые
Нежить : антология. – СПб.: Азбука-классика, 2009. – 640 с.
Не пытайтесь убедить меня, будто вы не боитесь живых мертвецов.Страх перед ожившими трупами – один из наиболее древних и сильных. Наши далёкие предки приносили умершим кровавые жертвы, лишь бы те не возвращались из могил; в глубине души каждый из нас и сейчас продолжает бояться, что однажды выбравшийся из гроба мертвец встанет на нашем пороге, клацая гнилыми зубами. Ходячий труп, зомби, выходец с того света; назовите это создание как угодно, но суть его останется прежней. Это такой же человек, как вы или я… только лишённый того, что делало его человеком. Он не думает. Он не испытывает эмоций. Он просто мёртв и голоден, и неважно, кем он был при жизни – вашим любимым, близким родственником, лучшим другом, коллегой… Теперь он хочет только одного – сожрать вас заживо.Представили себе такую картину? Едва ли вам хотелось бы, чтобы она претворилась в жизнь. Впрочем, можете расслабиться до поры до времени: пока что мертвецы воскресают только в фильмах и компьютерных играх. А ещё в книгах – например, в новой антологии из серии «Лучшее», лаконично названной «Нежить».«Нежить» – переиздание англоязычной антологии “The Living Dead”, составленной Джоном Джозефом Адамсом и изданной в 2008 году, – состоит из тридцати историй, раскрывающих тему оживших трупов с совершенно разных точек зрения. Открывая эту книгу, будьте готовы к тому, что читать её придётся долго. Если рассказы о вампирах следует «есть», как конфеты с коньяком – по одному, наслаждаясь вкусом, а истории об оборотнях лучше поглощать, как куски хорошо прожаренного мяса, – быстро и жадно, то прочесть больше двух рассказов о зомби за раз – всё равно что переесть рыбы фугу. Даже если у вас крепкие нервы, вы вряд ли проглотите этот сборник на одном дыхании.Взять хотя бы открывающую антологию «Фотографию класса за этот год» Дэна Симмонса. История о немолодой школьной учительнице, продолжающей и после мировой катастрофы заниматься своим делом, не обращая внимания на то, что среди её учеников всё меньше живых детей и всё больше мёртвых, способна встряхнуть даже завзятого любителя книг о ходячих трупах. Мёртвый ребёнок – пусть он не ходит, приволакивая ногу, и не жаждет пообедать вами – сам по себе вызывает потрясение, а ребёнок-зомби – тем более. Слишком силён контраст: смерть и детство – понятия полярные. Рассказ Симмонса в очередной раз доказывает, что этот автор способен писать сильные вещи, не уступающие по уровню «Песни Кали».В общем-то, за тему «последнего выжившего» все современные писатели должны поклониться в ноги Ричарду Бартону Матесону, но не станем придираться, тем более что большинство вариаций, представленных в антологии, достойны похвалы. «Время печали» Нэнси Килпатрик и «Стокгольмский синдром» Дэвида Таллермана – два взгляда на мир, «населённый» зомби, глазами единственного выжившего человека, женщины и мужчины соответственно (в обеих историях на вопрос, стоит ли продолжать бороться за жизнь в таком мире, даётся вполне определённый отрицательный ответ). Адам Трой-Кастро в рассказе «Быть мёртвым, таким, как я» даёт собственный рецепт выживания: «маскироваться» под зомби, не испытывая чувств и не думая (впрочем, и здесь финал оказывается неутешительным; «утешение» – не то слово, которое подходит для безрадостных историй о нашествии оживших трупов). «Закат» Джона Лэнгана интересен скорее за счёт оригинальной формы, нежели благодаря содержанию, а вот «Почти последний рассказ» «профессионального любителя нежити» Скотта Эдельмана, – пожалуй, лучшее произведение на тему «последнего выжившего» в этой книге.Нашествие кровожадных зомби, опасаться которого нас уже давно научили мистер Ромеро и создатели серии игр Resident Evil, попытался увидеть «изнутри», глазами чудом не потерявшего разум мертвеца, Дэвид Барр Киртли. Однако его «Череп» – в первую очередь история о человеческих взаимоотношениях, о любви, нравственном выборе и предательстве, а уже во вторую – описание жестокого противостояния живых и мёртвых.Лично я всегда считал, что нет лучшего способа продемонстрировать недостатки общества, в котором мы живём, чем написать рассказ о воскресшем мертвеце или каком-нибудь монстре. К счастью, не я один придерживаюсь такой точки зрения. Существенная часть собранных в антологии историй имеет ярко выраженный социальный подтекст.Сюжет «Смерти и права голоса» Дейла Бейли может показаться вам до боли знакомым, если вам довелось посмотреть фильм Джо Данте «Возвращение домой». Да-да, фильм снят по мотивам рассказа – и даже несмотря на то, что режиссёр весьма вольно обошёлся с литературной основой, вам не составит труда соотнести их между собой. У Бейли мертвецы возвращаются, чтобы продемонстрировать свою гражданскую сознательность, только вот почему-то не спешат прятаться обратно в гробы, опустив бюллетень в избирательную урну, а продолжают упорно добиваться справедливости во всём мире. Фильм Данте стоит увидеть вне зависимости от того, насколько вам понравится рассказ – «Возвращение домой» намного жёстче, язвительнее и ироничнее.«Мёртвый» знаменитого Майкла Суэнвика затрагивает другую актуальную для современного общества тему – имущественное расслоение. Ходячие трупы в мире недалёкого будущего, который рисует Суэнвик, выполняют функции дешёвой рабочей силы и прислуги, заменяющей живых людей, которые, в свою очередь, вынуждены закладывать свои тела могущественным корпорациям, чтобы после смерти стать такими же бессловесными машинами. Мягко говоря, не самая радостная перспектива…Сьюзан Палвик в «Прекрасных вещах» также играет на поле политической сатиры, демонстрируя нам уродливых, однако совершенно неопасных живых мертвецов и вкладывая в их подгнившие уста антивоенные лозунги, тогда как Лиза Мортон в рассказе «Искры устремляются вверх» неожиданно (и, надо сказать, весьма успешно) связывает тему выживания немногочисленной людской популяции в захваченном зомби мире с проблемой абортов. Очень хорош и «Преследуемый» Уилла Макинтоша, в котором безвредные, но изрядно действующие на нервы ожившие трупы «прикрепляются» к людям, ведущим излишне роскошный образ жизни – каждому по заслугам его.Есть и ещё одна группа историй о восставших мертвецах. Это рассказы, авторов которых больше занимает не запугивание читателя разнообразными ужасами и не демонстрация пороков современного общества, а анализ человеческой психологии.Таков, к примеру, «Мёртвый мальчик» Даррелла Швейцера, в котором ходячий труп помогает главному герою-подростку найти верный путь в жизни. Таков великолепный, написанный в лучших традициях Эдгара По «Зомби доктора Мальтузиана» Джеффри Форда. Даже Лорел Гамильтон, к творчеству которой я отношусь с изрядной долей неприязни, предоставила для этой антологии довольно неплохую историю под названием «Алчущие прощения». Харлан Эллисон и Роберт Сильверберг в «Поющей крови зомби» применили интроспективный подход к теме живых мертвецов, дав себе возможность порассуждать о сути искусства, а Нэнси Холдер в «Страстях Господних» попыталась совместить зомби и религию. Впрочем, едва ли кому бы то ни было удастся поколебать мою уверенность в том, что из рассказов этой группы, представленных в антологии, безусловно лучший – это «Человек с мясной фабрики» Джорджа Мартина (в переводе А. Сипович – «Завсегдатай мясной лавки», но я рекомендую именно перевод Гольдича и Оганесовой). Эта мрачная история, написанная в буквальном смысле слова собственной кровью автора, – трагедия отдельно взятой души, – способна впечатлить сильнее, нежели очередное описание крушения привычного мира под натиском ходячих трупов. Впрочем, любое произведение Мартина – это, прежде всего, образец высокой литературы.Есть в антологии и рассказы, возвращающие нас к «доромеровскому» периоду в истории зомби – к ожившим мертвецам древних легенд и несчастным рабам магии Вуду. Сюда отнесём, мягко говоря, странную «Прерию» Брайана Эвенсона, залихватский вестерн Джо Лэнсдейла «Дорога мертвеца» и ироничную головоломку Нила Геймана «Горькие зёрна». Рассказ Энди Дункана «Зора и зомби» приятно порадует любителей вудуистской мифологии и хорошей литературы, а вот «Калькутта, властительница сил» Поппи Брайт кажется плохим перепевом уже упоминавшейся «Песни Кали» Дэна Симмонса.Отдельные рассказы, вошедшие в антологию, имеют к нежити более чем поверхностное отношение (например, «Воскрешение Бобби Конроя» Джо Хилла – история хорошая, но совсем не относящаяся к жанру ужасов и даже к фантастике), а кое-какие вошли в неё явно зря (скажем, некрофилическая порнография от Дэвида Шоу под названием «Расцвет» могла бы вполне остаться за бортом, тем более что у этого автора есть и хорошие произведения о зомби). В общем и целом книга производит достаточно сильное впечатление. Из тридцати представленных в антологии историй откровенно дурных не так уж и много, по крайней мере, интересных и качественно написанных куда больше. Опечатки и грамматические ошибки в текстах традиционно попадаются, да и некоторые переводы не радуют, но количество корявостей, заставляющих морщиться и скрипеть зубами, не перехлёстывает через болевой порог, так что в этом отношении особых нареканий к изданию нет.А теперь – минуточку внимания.Хотите, я скажу вам, почему вы так боитесь ходячих мертвецов? Потому что вы, как и я, и любой из нас, видите в них отражение худшей части вашей собственной души. Когда ярость и ненависть, жажда мести или желание причинить страдание овладевают нами, мы сами превращаемся в зомби – злобных, не способных к мышлению жестоких тварей, утративших человечность. Лишите живого человека жалости, сострадания, способности сопереживать, ставить себя на место другого и поступаться своими интересами ради чужого блага – и вы получите классический ходячий труп. Перестаньте думать и чувствовать – и вы станете мертвецом.К сожалению, зомби и сейчас ходят среди нас.Читайте хорошие рассказы ужасов, которые не только бьют по нервам, но и заставляют задуматься… и никогда не превращайтесь в живых мертвецов.
Волгоград 30 ноября, 2009
№ 46 (№1, 2010)