Вероника Иванова. Берег Хаоса. – СПб. : Лениздат :Ленинград, 2006. – 414 с.

Давно не читали ничего протяженного и неторопливого? Считаете, что в XXI веке такое нельзя писать и читать, и оно «непубликабельно»? Мне вот свезло...

Собственно действие рецензируемого произведения робко начинается где-то около 160-й страницы, во второй четверти текста. Что было до этого? Не спрашивайте – неописуемо, как неописуем обыденный день рядового конторского сидельца или чиновника средней руки. См. «городские повести» соцреализма времен полного застоя. Встал – чая (тэя) попил – пошел на службу – посидел за пивом с письмоводителями (тойменами) – поругал шефа (ллавана) – пошел домой – поругался в ЖЭУ из-за повышения платы за коммунальные услуги. Ну разве что для интеллектуального развития эльфийские частушки попереводил. Интересно? Безумно – т.е. надо быть без ума от собственного героя и звучания собственного голоса, чтобы так подробно излагать нам эту обыденщину. К тому же все эта тягомотина обильно уснащена отступлениями на незаданные темы: о строительстве «северной столицы» первым императором, о песенных привычках пьюпов, о пересылке писем Паутиной, о... Практически все эти отступления не имеют никакого отношения к сюжету и даже не создают «атмосферу» мира – город так подозрительно похож на Питер + магическая составная, что уже никакие описания чудес не исправят положение и не «остранят» его в нужной мере. Гомер и Вальтер Скотт рукоплещут из могилы ученице, превзошедшей учителей: это не просто ретардация-замедление, это решительное топтание на месте. Так что после подробного описания технологий магического ксерокопирования и изготовления пуховиков «из пуха северных уток» я начала пропускать эти абзацы. Да мне и в настоящем-то мире не интересно, из чего делают пуховики! Или автор Жюль-Верна обчиталась и решила изобразить собой 86 томов Брокгауза-Ефрона фэнтезийно измененной царской России?

Сюжет повести складывается из обрывков нескольких нитей: бюрократические интриги в государственной управе плюс детективная история о магическом преступлении плюс киднэппинг и спасение девицы (естественно!) плюс ещё кое-какая мелочь о главном герое, – иначе не назовёшь, потому что драматическая история жизни героя-рассказчика, молодого коллеги Акакия Акакиевича в чиновном ремесле, занимает всего последние 50-60 страниц четырёхсотдвадцатистраничного труда. И вот эти последние страницы, по крайней мере, динамичны и наполнены эмоциями, чего так не хватало на предыдущих листах.

Как я стараюсь объяснить, композиция повести весьма неравновесна – до предела растянутое начало, неторопливое движение сюжета с ненужными персонажами и отступлениями, невнятная кульминация и крепкая, эмоциональная, уверенно сделанная, отменная развязка.

А отступления по ходу! Повторюсь: как самовлюбленный оратор, заслушавшись собственного голоса, заговаривается и несет всякую чушь, так и наш автор в любом удобном и неудобном случае разражается риторическими упражнениями (с вопросами, возражениями и контрдоводами). Это как же надо любить себя, любимого, чтобы так некритично отнестись к подобному пассажу: «Тело – предмет сугубо материальный, доступный во всех ощущениях: его можно увидеть, пощупать, лизнуть, куснуть и даже понюхать. Не говоря уже о том, что оное тело может так вам наподдать, что мало не покажется. С душой сложнее. Она, во-первых, невидима. Во-вторых, не имеет материального воплощения. В-третьих (вытекающих из вторых), вкуса у нее тоже нет, потому что пожевать и проглотить нечего. Да и пытаться уловить ее аромат носом тоже бесполезно» (и это ещё не конец абзаца!). Воистину: «вкуса нет». Художественного.

Счастье читателя, что автор не позиционирует себя как Осененного Высшим Светом, Приобщённого, Просветлённого и пр., а то бы этот лепет преподносился как божественное откровение. А так автор применяется к какому-то особо тупоумному читателю, который до последней четверти повести не понимает, что за девица высокомерная жиличка в доме героя (простите великодушно, но о наличии беглой принцессы я догадалась достаточно быстро после её появления, за главу до словесного объявления о её полицейском розыске; а если хотелось сохранить интригу, то нечего было вести разговоры о юной наследнице императора. И разве остальные читатели будут глупее?). Впрочем, герой вот до личной встречи с наследницей престола так ничего и не сообразил…

Особенно обидно всё это потому, что общая небрежность книги перебивается блестящими моментами. Скажем, совершенно замечательно автор впервые делает намек на то, что с главным героем не все так просто: рассказчик создаёт магическое кольцо-детектор, которое должно показать разлад между душой и телом, и успешно испытывает его на себе самом. «Что и требовалось доказать!» И не разжевывая – читатель поймал намёк, запомнил его и уже дальше будет читать с указанной точки зрения. Если бы все ключевые моменты сюжета были заявлены хотя бы так, или написаны, как последние страницы... Тогда бы читатель на лету ловил драгоценные и полновесные червонцы текста, но – автор предпочла разменяться на кучу копеек и вышедших из обращения полушек.

А ведь фигура героя-рассказчика оригинальна для фэнтези – убеждённый «маленький человек», в юности, на взлёте, трагически лишённый положенного от рождения окрыляющего таланта, но всё же обмявший окровавленными боками уютную берложку в жизни. Обрисованный герой исчерпан – чтобы продолжать его историю, надо радикально менять его характер и жизненные установки.

Да и сама фабула и даже сюжет, в который она облачена, тоже хороши, хотя и банальны – легко предсказуемы. Однако для фэнтези это не недостаток, а детали, герои, обстановка, атмосфера могут сделать даже произведение на вечную тему бесконечно интересным. Но ведь для этого надо шлифовать стиль, выверять звучание предложения и фразовых единств (абзацев), строить композицию, отводя на эпизоды ровно столько внимания и места, сколько они занимают в общем развитии сюжета, не оставлять без выстрела висящие на стенах ружья (например, девочку с бусинками выбросить или пристроить к месту). Но ведь для этого надо объяснить (художественно и аргументированно), почему все слова героев написаны по-русски, а обращение «господин / госпожа» и два магических термина обязательно должны писаться латиницей, выкинуть фатические (контактоустанавливающие, т.е. бессмысленные и не требующие ответов, типа «Здорово, земляк. Сколько лет... Как жена, как дети? Ну, давай, созвонимся») диалоги и пресловутые отступления... Но ведь для этого нужны усилия и время, а в результате получилась бы неплохая, сжатая и насыщенная, повесть на 200 стр. А так, щедро разведя текст вдвое банальным словоблудием, выдаваемым за сокровенные мысли героя-рассказчика, можно претендовать на звание «жанр крупной формы», при том, что содержание так и не вышло за рамки скромной повести.

 

P.S. Когда я прочла «Право учить. Повторение пройденного», долго плевалась, и только уговоры друзей-фэнов «Ты просто не с той книги начала, ранние вещи гораздо лучше» смогли меня утихомирить. А «Свобода уйти, свобода остаться» даже заставила подумать, что я сильно ошиблась. Теперь же я вижу, в какую сторону направлено развитие автора, и мне не успокоиться, пока не выскажусь: «ГЛУБОКИМ» ФИЛОСОФСТВОВАНИЕМ НА МЕЛКИХ МЕСТАХ ЗАНИМАЮТСЯ ОШАЛЕВШИЕ ОТ БЕЗНАКАЗАННОСТИ ГРАФОМАНЫ И НАИВНЫЕ ПРОСТЕЦЫ, а от профессионального писателя-фантаста я жду профессионально написанных ХУДОЖЕСТВЕННЫХ произведений!

Г. Смиренская, №37 (№4 2007)

Joomlart

Сейчас на сайте

Сейчас 8 гостей онлайн

Статистика

Пользователи : 3
Статьи : 306
Просмотры материалов : 484181