Сравнительно молодой провинциальный российский бизнесмен Юрий Касимов попал в переплет: старинный друг его “кинул на деньги”, бизнес развалился, средств нет, милиция и братки проявляют нехороший интерес, личная жизнь пошла под откос. В общем, Юрий не видит никаких причин для того, чтобы отказаться от невероятного (но чертовски заманчивого) предложения, сделанного одним из знакомых. Дескать, некий европейский фонд проводит социологические исследования, и им нужен доброволец. Надо попутешествовать по европейским странам (список их явлен, но порядок произволен) и фиксировать все странности, которые бросятся в глаза. Мол, разработана некая революционная компьютерная программа, которая может прогнозировать будущее; наблюдения Юры нужны для того, чтобы заложить в эту программу необходимую поправку на форс-мажор. Работу обещают неплохо оплатить, и само путешествие – опять же за счет организатора. Главный герой принимает предложение. Он приезжает в Турцию, затем в Грецию, знакомится с разными людьми, странствует по всей Европе, и постепенно ему начинает казаться, что он попал из огня в полымя. Множатся случайные и неслучайные смерти, появляются на пути героя и пропадают таинственные люди... Словом, у Юры возникает уверенность, что он оказался в эпицентре крупнейшего международного заговора спецслужб. Однако, по мысли авторов, реальная разгадка лежит в иной области...
Санкт-петербургское издательство “Лимбус-пресс” в 2006 году выпустило в свет новый роман Гарроса-Евдокимова “Фактор фуры” – произведение в жанре квазифантастической action, пересыпанное тяжелыми и мрачными рассуждениями главного героя о судьбах России, Европы и всего мира. Следует напомнить, что Гаррос-Евдокимов – не один человек с двойной фамилией, а парочка молодых русскоязычных литераторов из Прибалтики (первого в тандеме зовут Александр, второго – Алексей; первый уже перебрался в Москву, второй все еще живет в Риге). Первый роман этого тандема, “[Голово]ломка”, получил питерскую литературную премию “Национальный бестселлер”; за первой книгой проследовала вторая, “Серая слизь”, – она получила куда меньший резонанс и ничем не была награждена, хотя тоже номинировалась.
Смысл названия нового романа объясняется лишь к финалу, и этот смысл прост: что бы человек ни рассчитывал, какие бы планы ни строил, нет гарантий, что все осуществится. Ибо в мире царит хаос, правят бал случайности, а человек не просто смертен, а внезапно смертен. Аннушка разольет масло, подвернется трамвай – и ага. Или, скажем, занесет на дороге тяжелую фуру – и от человека останется мокрое место. По мысли соавторов, особенно вольготно хаосу в той стране, где порядка сроду не было и нет. То есть в России. Более того, нашу страну и не любят в цивилизованном мире по этой причине. “Мы – вечное напоминание об иллюзорности любой разумной прогнозируемой упорядоченности”.
Вышеприведенная фраза – цитата. Уже по ней можно понять, что язык повествования – тяжелый, квазиученый, донельзя перегруженный длинными и необязательными тут иноземными словами (которые, впрочем, соседствуют со словами обычными и нередко даже бранными). Говорить просто, без выкрутасов, рассказчики не способны в принципе: “курортная парадигма”, “символично синхронизировал”, “нивелировал абсолютным отсутствием”, “этнографическая затрапезность”, “повышенная трепетность к градациями престижа”, “представительница этого непредставимого континуума”, “выражение было сугубо окказиональное”, “сибаритствовали два мясистых аборигена топлесс” (то есть отдыхали два полуголых мужика – Р. А.), “диссонирующие с общим стилем ультрахайтековые темные очки”, “реанимирующий душ”, “дезориентирующее ощущение вакуума” и тому подобное. Легкое слово “опознать” сочинители высокомерно отвергают, предпочитая взамен мучительное “идентифицировать” (“предположительно идентифицированная масса”, “идентифицировал звук”, “идентифицировал соотечественника” и пр.). Едва ли не на каждой странице глаз спотыкается на выражениях типа: “настойчивый голос мочевого пузыря”, “человек крайнего обаяния”, “форсящие своей ушлостью”, “обалдев от собственной оригинальности, тщился допереть”; одно из самых употребимых авторами слов (по нескольку раз на странице) – “варки”. То есть дела, разборки, проблемы...
Впрочем, корявый язык – еще не самая беда. Куда хуже – корявый сюжет. Закрутив интригу, намешав трупов, вынудив героя метаться по Европе и перегрузив текст массой непереваренной информации (порой в роман внедряются многостраничные лекции обо всем и ни о чем), Гаррос и Евдокимов умудряются в финале ничего не объяснить. Вернее, объяснение в том, что ничего и не может быть объяснено. Мол, нет заговора, а есть стечение обстоятельств. Поскольку работодатели Юрия попытались упорядочить хаос, то хаос нанес ответный удар и похоронил людей в океане случайностей. Поэтому никто конкретно ни в чем не виноват. Все происходит само собой, без осознанной злой воли...
Данная идея, мягко говоря, не нова: ее полностью исчерпали три десятилетия назад братья Стругацкие (в повести “За миллиард лет за конца света”) и Станислав Лем (в повести “Насморк”). Авторы “Фактора фуры” смогли лишь нанизать на стержень этой идеи несколько эпизодов в стиле “экшн” и много сердитых монологов о “русском свинстве”, а затем – поставить многоточие вместо точки. Мол, хавай, пипл, что дают. “Эта бездарная, громоздкая, ненатуральная, нелогичная, за уши притянутая, из нелепых совпадений кое-как белыми нитками сшитая история...” – размышляет Юрий Касимов в финале романа. К диагнозу персонажа при всем желании трудно что-либо добавить.
Роман Арбитман, №33